Но если моя мысль справедлива – значит, Фаустина мертва, значит, нет иной Фаустины, кроме этого образа, для которого я не существую.
В таком случае жизнь для меня невыносима. Как продолжать эту пытку: жить рядом с Фаустиной и знать, что она невероятно далека? Где мне ее найти? Фаустина растаяла, исчезли ее жесты, ее сны, таившие чужое прошлое, вне острова ее нет.
На первых страницах я сказал:
«Неприятно думать, что эти записи походят на завещание. Если иного не дано, надо постараться, чтобы мои утверждения можно было проверить; пусть никто, когда-либо заподозрив меня во лжи, не усомнится в главном: меня осудили несправедливо. Эпиграфом к этому документу я поставлю девиз Леонардо «Ostinato rigore»[23] и попытаюсь строго его придерживаться».
Я обречен на стенания и самоубийство и все же не забываю о клятве строго придерживаться правды.
Сейчас я исправлю ошибки и объясню все, что не было членораздельно объяснено; таким образом, я приближу мое повествование к идеалу достоверности, который с самого начала освещал мне путь.
Приливы. Я прочел книжечку Белидора (Бернара де Фореста). Она начинается с общего описания приливов. Признаюсь, что приливы, наблюдаемые здесь, предпочитают следовать его объяснениям, а не моим домыслам. Надо принять во внимание, что я никогда не изучал приливы (быть может, лишь в школе, где никто ничего не изучал) и описал их в первых главах этого дневника, только когда они оказались важными для меня. Прежде, пока я жил на холме, они не представляли опасности и, хотя были интересны, не было времени спокойно понаблюдать за ними (опасность представляло почти все остальное).
Ежемесячно, в соответствии с объяснениями Белидора, случаются два прилива максимальной высоты, в новолуние и в полнолуние, и два прилива минимальной высоты – в дни лунных четвертей.
Иногда через семь дней после максимального прилива происходит атмосферный прилив (вызванный сильными ветрами и дождями); именно это привело меня к ошибочному выводу, что большие приливы бывают раз в неделю.
Непунктуальность ежедневных приливов. Согласно Белидору, приливы ежедневно начинаются на пятьдесят минут раньше, когда луна прибывает, и опаздывают на пятьдесят минут, когда луна убывает. На острове это происходит не совсем так: думаю, что опережение или отставание составляет примерно четверть часа или минут двадцать в день; привожу эти скромные наблюдения, сделанные без помощи измерительных приборов; быть может, ученые дополнят то, чего здесь не хватает, и смогут сделать какой-нибудь полезный вывод, чтобы лучше узнать мир, в котором мы живем.
В этом месяце было много больших приливов: два лунных, остальные – атмосферные.
Появления и исчезновения, первое и последующие. Машины проецируют изображения. Машины действуют благодаря приливам.
После более или менее долгого периода, когда приливы были незначительны, наступило время высоких приливов, доходивших до вала, который установлен внизу, у побережья. Машины пришли в движение, и вечная пластинка завертелась с той минуты, как замерла прежде.
Если речь Мореля была произнесена в последний вечер недели, первое появление людей, наверное, относится к вечеру третьего дня.
Очевидно, перед первым появлением изображений не было так долго потому, что режим приливов меняется в зависимости от солнечных циклов.
Два солнца и две луны. Поскольку заснятая неделя повторяется на протяжении всего года, на небе светят эти не совпадающие два солнца и две луны (мы видим также, что обитатели острова дрожат от холода в жаркие дни, купаются в грязной воде, танцуют среди зарослей или в грозу). Если бы остров ушел под воду – за исключением тех мест, где находятся аппараты и проекторы, – изображения, музей, сам остров все равно оставались бы видимыми.
Не знаю, чем вызвана столь чрезмерная жара последних недель – может быть, наложением температуры, которая существовала при съемке, на температуру теперешнюю[24].
Деревья и другие растения. Те, что были засняты, высохли, остальные – одногодичные растения (цветы, травы) и молодые деревца – сочны и крепки.
Выключатель, который заело, дверные ручки, которые не нажимаются, неподвижные шторы. Примените к ручкам и выключателям то, что намного раньше я сказал о дверях: если они были заперты, когда сцена снималась, то должны быть заперты, когда сцена проецируется.
По этой же причине шторы нельзя пошевелить.
Человек, который гасит свет. Это Морель. Он входит в комнату против спальни Фаустины, останавливается на миг у постели. Читатель помнит, что в моем сне все это сделала Фаустина. Мне неприятно, что я спутал Фаустину с Морелем.
Чарли. Несовершенные призраки. Поначалу я их не находил. Теперь думаю, что обнаружил пластинки. Но я не ставлю их. Они могут расстроить меня, а это ни к чему в моем положении (будущем).
Испанцы, которых я видел в буфетной, – слуги Мореля.
Подземная камера. Зеркальная ширма. Я слышал, как Морель говорил, что они служат для экспериментов (оптических и акустических).
Французские стихи, которые декламировал Стовер:
Стовер говорит старухе, что это строки Верлена.
Теперь в моем дневнике не должно быть непонятных мест[26]. Исходя из сказанного, можно понять почти все. Остающиеся главы уже не вызовут удивления.
Пытаюсь объяснить себе поведение Мореля.
Фаустина избегала его, тогда он задумал эту неделю, убил всех друзей, чтобы стать бессмертным вместе с Фаустиной. Так он возмещал отказ от реальных возможностей. Морель понял: другим смерть не повредит – в обмен на какой-то срок жизни, обещающей неизвестно что, он даст им бессмертие в обществе любимых друзей. Так же он распорядился и жизнью Фаустины.
Но мое возмущение настораживает меня: быть может, я приписываю Морелю собственные чудовищные намерения. Я влюблен в Фаустину, я способен убить других и себя – это я чудовище. А если Морель в своей речи вовсе не имел в виду Фаустину, если он был влюблен в Ирен, в Дору, в старуху?..
[23] Этот девиз не предваряет рукопись. Следует отнести упущение за счет забывчивости? Мы не знаем этого; как в любом сомнительном случае, мы, рискуя быть раскритикованными, придерживаемся оригинала. – Примеч. издателя.
[24] Гипотеза наложения температур не представляется мне заведомо неправильной (в жаркий день нестерпим даже самый маленький нагреватель), но я считаю, что по-настоящему это объясняется другим. Стояла весна, а вечная неделя была заснята летом, и машины, работая, проецировали летнюю температуру. – Примеч. издателя.
[26] Остается наиболее невероятное: пространственное совпадение самого предмета и его трехмерного изображения. Этот факт позволяет предположить, что мир создан исключительно ощущениями. – Примеч. издателя.