— Здравствуйте, Мартиньо, — ответил тот.
— Угостить вас вином? — спросил Мартиньо.— Или нет, лучше вы меня угостите.
— С удовольствием, только давайте пересядем за отдельный столик, — улыбнувшись, сказал Леонсио и заказал бутылку вина.
Мужчины пересели за отдельный столик. Когда принесли вино, Леонсио наполнил бокалы и они чокнулись.
— Как идет расследование? — спросил Леонсио, отпив глоток.
Мартиньо хитро посмотрел на собеседника.
— Эго, сеньор Фонсеки, следственная тайна... А почему это так вас интересует?
— Ну... ведь Энрике — брат моей жены...
— Да, он ее брат. И еще вы главный подозреваемый по этому делу, правда?.. — спросил сыщик и захихикал.
— Да, это так… — кивнув, сказал Леонсио, — но ведь не могут меня упрятать в тюрьму из-за какого-то колесика от шпоры?
— Конечно, не могут, если бы это колесико не принадлежало Энрике.
— А если он его просто потерял...
— В костре, — перебил его сыщик и снова засмеялся. — Сначала он потерял сапоги, потом уздечку от лошади, подковы вместе с самой лошадью, заметьте. Кто этому поверит?
— А разве вы не можете поверить в это? — спросил Леонсио.
— Господин Фонсеки, мы ведь с вами образованные люди. Вы верите в сказки?.. Я нет.
— Ну что же мне делать? — спросил Леонсио, заискивающе глядя в глаза полицейскому. — Ведь я не убивал этого... этого несчастного.
— Убивали или нет, это меня не волнует. У меня есть серьезная улика против вас. А вину вашу будет определять суд.
— Господин Мартиньо, а может, мы сможем найти какой-нибудь другой выход из сложившегося положения?
— Какой? — заинтересованно спросил Мартиньо, внезапно перестав смеяться и сделавшись совершенно серьезным.
Леонсио немного помолчал. Он налил еще вина себе и полицейскому и вдруг спросил:
— Господин Мартиньо, а сколько вы получаете за вашу работу?
— Почему это вас интересует? — спросил Мартиньо.
— Ну-у... я думаю, что при определенных обстоятельствах мы могли бы договориться с вами.
— Сколько? — неожиданно спросил сыщик и огляделся по сторонам.
Леонсио тоже посмотрел, не подслушивают ли их, и спросил сам:
— А сколько вы хотите?
— Молодой человек, — улыбнувшись, сказал Мартиньо, — мы с вами не на базаре. Назовите свою цену.
— Два миллиона рейсов.
— Четыре.
— Три.