Обошел застывших телохранителей.
— Я оставлю ублюдка, когда буду уходить… — сплюнул я. — И чтоб не оборачивались, а то пеняйте на себя!
Бледные телохранители машинально кивнули.
Отойдя достаточно, закинул транса в мусорный бак, так удачно стоявший на пути. Помог встать с земли малайскому подростку и двум ребятишкам. Они не сильно успели пострадать, помимо ссадин, синяков на теле и разбитых лиц, отделались скорее легким испугом. Мальчонки глядели на меня с благодарностью и восхищением, а подросток — с настороженностью, тем более определив мою европейскую внешность. Хм, жизнь уже успела потрепать?
— За мной, — сказал я и кивнул за спину. — Если хотите изменить свою жизнь и больше не получать по лицу толпой от всяких придурков.
После чего узкими улочками скрылся в трущобах. Вскоре за спиной послышались неуверенные, но быстрые шаги. Мальцы не разочаровали.
Начало смеркаться. Послышался топот ног. Вскоре в переулок, где произошло нападение на аристократов, с двух сторон почти одновременно вломилось двое вооруженных отрядов с красными повязками на плечах. Одни выглядели как бандиты, пускай и в форме дружины, другие — переговаривались на испанском языке.
Они застали картину, как телохранители бережно доставали бессознательное тело молодого аристократа. Прямиком из помойки. С двух сторон раздались смешки, от которых телохранители покрылись румянцем, но ничего не сказали. С них сегодня проблем достаточно.
Лидер «бандитской дружины» несильно пнул тело светловолосого паренька в богатой одежде, чьи зубы валялись неподалеку.
— Этот тоже что ли из аристо, — сплюнул он. — Это че мы должны за них тут торчать и впрягаться. А затем глотать гадость от этих чмошников? Братва, не знаю, как вам, а мне по…й. Бодяга та еще. Я сваливаю. Пусть эсбэ родов разбирается. Их работа. Не наше дело.
Бойцы одобрительно загудели и быстро покинули подворотню вслед своему лидеру.
В то же время командир латиносов ощупывал пульс у двух бодигардов. Живы. Под подошвой что-то захрустело. Он приблизился к светловолосому пареньку в богатой одежде — в его взгляде мелькнуло узнавание. Тоже жив. Отлично. Значит проблем особых не будет.
— О чем задумался, комраде Альберто? — спросил один из бойцов и зашарил в кармане, доставая зажигалку и невольно касаясь миниатюрной камеры на военной форме. — Как озаглавить видео? Отброс из графской семьи или аристократ из мусорного бака?
Сигара задергалась во рту, а тело затряслось. Боец едва сдержался, чтобы не заржать на всю улицу.
Позади послышались смешки и тихий гогот. Кто-то не сдержался и громко крякнул в бороду, делая вид, что закашлялся.
Альберто Беренадо улыбнулся, но задумался совсем о другом. В душе он тоже чувствовал легкое злорадство. Чуть ли не каждую неделю поступают жалобы на аристократов или их людей, имеющих в городе родовую неприкосновенность. А тут считай почти половину британского юного бомонда Мантау едва не положили, причем обошлось без смертей… Ну не красота ли?
— Вызовите бригаду медиков, — распорядился он.
После чего оставил бойцов сопровождения и отправился доложить о случившемся Че Луньес. Лично. Она наверняка по достоинству оценит инцидент… Заинтересуется теми, кто это сделал.
Ушли мы вовремя. По улицам в сторону стычки пролетело несколько джипов с бравыми ребятами. Сам не видел, но визги шин и глухой рев моторов говорили сами за себя.
В глухом местечке я еще раз осмотрел ранения юных малайцев. Заживет даже не до свадьбы, а за пару дней. Стянул бандану. Взглянул на парнишку, который не побоялся противостоять огромным амбалам, хотя изначально понимал, что он им — не соперник.
Парнишка выдержал взгляд со спокойствием. В его глазах я увидел благодарность вперемешку с ожиданием, что я хотел им предложить. И легким бунтарством против всего мира.
Что за чистый взгляд… В отличие от большинства своих соотечественников, которые во многом смерились со своей судьбой «людей второго сорта», у него в глазах теплилась искра борьбы. Горела непокорность.
Что за самородок, — подумал я, — из него может выйти толк почти в любом деле… У меня чуйка на такие вещи!
Отвел его в сторону, оставив малышню тихо переговариваться на своем языке и с ожиданием поглядывать на нас.
— Ты дрался как лев в поединке против слонов, — слегка глухо начал я с похвалы от всего сердца. — Мое тебе уважение. Как тебя звать, боец?
Лицо малайца слегка разгладилось:
— Луан Джаа, господин.
— Меня зовут Двейн. Давай без господинов, просто Двейн или командир Двейн будет достаточно… Луан, я правда восхищен твоей волей. За что вас так пытались отлупить?
— Оказались не в том месте, — отвел взгляд подросток, слегка смутившись.
Не хочет говорить? Или зазорно перед посторонним?