Почему Украина оказалась совершенно не готова к нападению, если все соцсети были переполнены сообщениями и от жителей Крыма, фиксировавших масштабные скопления российской техники, и от жителей Херсонщины, наблюдавших необычные манёвры российских войск неподалеку?
Нельзя было объяснить и то, почему так и не был взорван ни один мост через оросительные каналы, которыми была густо покрыта вся левобережная часть области. А ведь эти каналы, спроектированные ещё в советское время, фактически выполняли роль противотанковых рвов. Если бы удалось их вовремя подорвать, оккупанты не смогли бы продвигаться такими темпами. Ведь все эти рвы тут же заполнила вода. Вот только задавать такие вопросы сейчас некому - штаб обороны юга до сих пор не сформирован.
Немного позже, главе Херсонской ОГА господину Лагуте, все же пришлось ответить на эти и другие вопросы. От него мы услышали исчерпывающий ответ: мол, таких полномочий у гражданских не было, это вопрос военных, а его администрация, согласно инструкции, должна была заниматься лишь эвакуацией и перемещением на запасной пункт управления.
В ситуация была такова. Получив по зубам на кратчайшем пути к Херсону с юга, оккупанты попытались прорваться и обойти город с востока и уже оттуда продолжить наступление на Николаев. К счастью, нам удалось вовремя уничтожить мост у Дарьевки, что заметно осложнило и снизило темпы их продвижения. Вот только быть сильными сразу на всех направлениях нашим бригадам элементарно не хватало сил, так что вскоре, противнику удалось захватить второй мост через Ингулец, у Снигирёвки. После этого, часть их сил направилась на Николаев, а другая, немного меньшая, сделала попытку охватить херсонскую группировку с севера. Сил для этого у них было достаточно. По данным воздушной и спутниковой разведки на правый берег уже переправилось более тридцати тысяч личного состава. И вот теперь, вся эта орда надвигалась на две наши бригады, которые в сумме насчитывали не больше семи тысяч бойцов. Разумеется, в тылу группировки начали формировать вспомогательные отряды территориальной обороны, но до уровня подготовки регулярной армии им еще далековато.
Если на нашем участке фронта обстановка была как позже скажут, "более-менее контролируемой", то восточнее перешейка дела шли совсем скверно…
В ночь с 27 на 28 февраля, в Токмаке, российские диверсанты, которые были заранее заброшены на территорию Украины в составе диверсионно-разведывательных групп, а перед этим выкрали на одном из военных складов форму ВСУ, вступили в бой с немногочисленными украинскими подразделениями. По данным разведки, в течение ночи, между переодетыми диверсантами и ВСУ происходили ожесточённые стычки. К счастью, этих засланцев удавалось распознавать благодаря тому, что на них были бронежилеты российского образца, иначе дела стали бы и вовсе скверными. Тем не менее, Мариуполь оказался полностью отрезан от основных сил на востоке.
Менее чем через неделю, двадцать седьмого февраля ситуация и на нашем участке стала крайне опасной, отчетливо вырисовывался херсонский котёл. С севера, на нас двигались силы россиян, перешедшие Днепр у Каховки, с востока протекал широкий Днепр, а на юге - волновалось Чёрное море. Под вечер двадцать седьмого, со мной на связь вышел Василий Дмитриевич.
- Александр Борисович, ситуация складывается угрожающая и я не вижу иного выхода, как начать отход наших силы в направлении Николаева. Как заверила меня местная гражданская администрация, оборонные рубежи там уже подготовлены.
Хочу отметить, что полковник Семенюк взял на себя временное общее руководство всей херсонской группировкой, в которую входила как наша первая, так и части пятьдесят девятой бригады ВСУ. К счастью, её командир, полковник Сухаревский, оказался человеком толковым и не амбициозным. Он прекрасно понимал, к чему может привести путаница в приказах, и не дожидаясь прямого приказа из Генштаба, согласился занять должность его заместителя. Сороковая бригада, которая также принимала участие в боях на правобережье, в данное время уже была задействована на севере николаевского направления. На помощь ей направлялась и только что сформированная 124-я бригада территориальной обороны.
Не скрою, больше всего, мы рассчитывали на нашу вторую бригаду подполковника Онопко, которая наконец-то закончила формирование и двигалась ускоренным маршем в направлении Черноморска. К общему удивлению, противник почему-то решил не бомбить стратегический мост в районе посёлка Затока. Вероятно, рассчитывал сохранить его для собственных нужд. Например, как наиболее близкий и удобный путь для соединения с Приднестровьем.
К этому часу мы уже знали обо всех силах, которыми располагали россияне. Против наших двух бригад они задействовали примерно 25 БТГ, это до двадцати тысяч личного состава, 22-й армейский корпус в полном составе, не менее одной дивизии 58-й армии и до половины 7-й десантно-штурмовой дивизии. К ним следует добавить и 140 самолётов, 60 вертолётов вкупе со всем корабельным составом Черноморского флота. Понятно, что Семенюку не оставалось другого выхода, как принять тяжёлое решение - оставить Херсон и отвести обе бригады под Николаев. Хотелось думать, что нам удастся отстоять этот город: он будет покрупнее, и более важный, чем Херсон. Ведь в случае его захвата, оккупантам открывался прямой путь на Одессу.
А Николаев готовился к обороне. Через день, общая ситуация вокруг города стала настолько угрожающей, что командование флота отдало приказ затопить у стенки флагман и гордость украинского флота, фрегат "Гетман Сагайдачный". Сейчас, он стоял на ремонте и не имел возможности выйти в открытое море. Словом, пока что всё выглядело неважно, пожалуй единственным светлым пятном, вызвавшим наши невесёлые улыбки, стало сообщение полученное от разведчиков. Они доносили, что где-то под Каховкой местные ромы украли российский танк.
Облегчать оккупантам жизнь мы не собирались. Поэтому, перед началом общего отхода, полковник Семенюк отдал приказ на подрыв Антоновского моста. А вот выполнить его оказалось не так просто. И помешать попытался вовсе не противник, а начальник антитеррористического центра СБУ в Херсоне. Он, с несколькими сопровождающими, прибыл на трёх джипах к мосту и предъявил сапёрам приказ руководителя СБУ в Херсонской области, где категорически запрещалось совершать любые действия, которые могли нанести ущерб мосту. Мол, этот объект обязательно понадобится ВСУ во время нашего скорого контрнаступления. Более того, он тут же связался с главой Херсонской ОГА, и тот подтвердил его полномочия. И как это понимать? Неужели, как говорят украинцы - очередная "зрада"?
Иван Дмитрович пребывал в некой растерянности. Скорее всего, полковника Семенюка очень смущали генеральские лампасы прибывшего СБУшника, хотя ситуация требовала от него решительных действий. Хитрец Дмитриевич не придумал ничего лучшего, как переложить всю ответственность на плечи гражданского человека, а именно на Сашку Сиверинского. Поскольку ранее мы уже обсуждали такой вариант развития событий, то я, в качестве номинального шефа ЧВК "Шервуд", согласился взять всю ответственность на себя и подтвердил его приказ на подрыв моста.
Я не очень беспокоился вступая в конфликт с представителями местной власти, поскольку обладал достаточным авторитетом - как здесь, на юге, так и в Киеве. При необходимости, я всегда смогу прикрыть и себя и своих людей. Увидев, что наши сапёры не собираются прекращать работы по минированию и твердо решили взорвать мост, господин генерал попытался арестовать нашего полковника. Вот только к этому времени тот полностью успокоился, приняв окончательное решение, и в свою очередь приказал арестовать самого СБУшника. Далее, расследованием этого дела занимался особый отдел второй бригады - все прочие подразделения ничего подобного в своём штате не имели.
В этом, нам очень помог объявленный президентом Указ о военном положении. Согласно этому приказу, все гражданские органы власти, находящиеся в зоне боевых действий, были обязаны подчиняться военному командованию и сформированным им комендатурам. Поэтому, распоряжение отданное николаевской областной прокуратуре привлечь к следственным действиям своих специалистов не вызвало вопросов. Николаевские следаки решительно взялись за дело, и такая оперативность сражу же дала результат. Прокурорам повезло, уж слишком уверенно и беспечно чувствовал себя господин генерал. В ходе обыска его жилища были найдены, а затем восстановлены небрежно удаленные файлы со схемами минных полей на границе с Крымом. На допросе, тот попытался объяснить это тем, что такая информация была ему необходима как начальнику Антитеррористического центра СБУ в Херсоне. Однако, найденная в смартфоне частная переписка расставила всё по местам. Более того, появилось подозрение, что именно он и корректировал действия российской авиации, когда сопровождал колонну херсонской СБУ в эвакуацию.
Времени и желания заниматься ещё этим, у нас не было, противник давил по всем направлениям, поэтому, через пару дней, его отправили в киевский следственный изолятор - пускай там решают, как с ним поступить дальше. И похоже, на сей раз решили правильно, так как уже через несколько дней появился приказ об освобождении от должности и лишении генеральского звания, как его, так и его шефа.
Примерно в эти же дни мне выпала возможность пообщаться с командиром сводного отряда пограничников, которому удалось вырваться из-под Чонгара. Этот исхудавший и с кругами под глазами подполковник, рассказал:
- Наша группировка на границе жила в режиме мирного времени: все минные поля были обозначены на местности для безопасности мирных жителей, автодороги и большинство мостов вообще не было заминировано, эшелонированная оборона отсутствовала, позиции для ПВО и артиллерии не подготовлены. В первые же часы, с той стороны нанесли массированный ракетный удар по местам дислокации украинских подразделений, по пунктам управления, по стартовым позициям и пунктам управления средств ПВО, по аэродрому в Мелитополе. Средства РЭБ противника глушили нашу радиосвязь, поэтому как-то ответить не удалось. Выпустив ракеты, россияне обстреляли артиллерией украинские передовые позиции на Каланчакском и Чонгарском КПВВ. И что мы могли сделать с одними автоматами?
Слушая подполковника, я подумал:
- Неужели наш Генштаб рассуждал так же, как и я? Понятно, тех сил, что они собрали у границ, было явно недостаточно для захвата всей Украины – здесь необходима группировка намного больше. Но я ведь никакой не военный, а вот они что? Наши генералы должны были действовать не по учебнику арифметики, а по заранее составленным мобилизационным планам обороны и развёртывания сил. Почему всё получилось именно так, для меня оставалось непонятным.
К середине марта, фронт на правом берегу Днепр, немного стабилизировался. Россиян удалось остановить как на северном, так и на восточном, николаевском направлениях. Что же касается нашего участка, то подавляющему превосходству противника в воздухе нам удалось противопоставить новейшие системы ПВО и удары по их аэродромам. Особенно ненприятными были огневые налёты на Чернобаевку. Несмотря на постоянные и значительные потери, россияне упорно не выводили оттуда свои вертолёты, и фронтовую авиацию ближнего радиуса действия. Такое удивительное упрямство лишь играло нам на руку.
А еще, если к нам постоянно поступали подкрепления из числа добровольцев и мобилизованных, то противнику было заметно сложнее. Он был вынужден снимать резервы с более спокойного мелитопольского участка и подтягивать дополнительные силы из внутренних регионов России. Все это привело к тому, что к концу марта российская группировка в Херсонской области достигла цифры в тридцать тысяч человек. И хотя, этому времени, нас было уже больше, хорошо обученных и подготовленных бойцов не хватало. Как не хватало и оружия, главным образом миномётов и артиллерийских снарядов советского калибра. Всё же сказалось уничтожение части военных складов.
Но более всего, меня тревожили сообщения с северного фронта Украины, особенно с самого важного, с киевского направления. Именно сюда и были нацелены основные усилия оккупантов. Начальный этап вторжения был очень похож на то, что мы наблюдали и на юге. Как и у нас, россияне попытались добиться успеха при помощи десантов, а главная надежда в планах российского Генштаба была на первый ракетно-авиационный удар. Прежде всего, они рассчитывали уничтожить центры управления, после чего планировалось быстрое и глубокое продвижение бронетанковых колонн и мобильных отрядов специального назначения, у которых была задача заблокировать основные силы украинской армии, сосредоточенные на востоке, и не дать им возможности подойти на помощь столице.
По мнению российских стратегов, важнейшим элементом для преодоления обороны Киева должен был стать захват аэродромов Гостомеля и Василькова. Первый - десантом с вертолетов, а второй - парашютным, с последующим развёртыванием там оперативных баз для приёма транспортных самолётов. По-видимому, московские вояки рассчитывали на то, что после создания реальной угрозы окружения и захвата столицы, гражданское и военное руководство Украины сдрыснет из города, парализовав тем самим управление войсками, по меньшей мере на несколько дней. А за это время, Кремль рассчитывал получить контроль над большей частью страны или по крайней мере, над левобережьем.
Я не знал об их грандиозных политических замыслах, и считал, что Москва просто планирует посадить в Киеве подконтрольное себе марионеточное правительство, которое признало бы захват Крыма, Донецкой и Луганской областей и дало бы гарантии обеспечения Крыма водой и электроэнергией. Лишь значительно позже, я понял, как тогда ошибался: истинной целью Путина было окончательное уничтожение Украины как независимого государства. И главные разногласия у нас с ним были по аграрному вопросу. Его желанием было закопать нас в землю, а наше - чтобы он по ней не ходил.
Как рассказывали коллеги, прибывшие из Киева, для захвата столицы, были задействованы российские десантники из состава 11-й и 31-й гвардейских десантно-штурмовых бригад из Кубинки и Ульяновска.
Еще не рассвело, как их вертолеты вылетели с аэродрома Мозырь, по словам председателя Лукашенко - "нейтральной" Беларуси. Перед первой волной стояла задача - захватить аэродром Антонов в Гостомеле, на который планировалось посадить самолёты Ил-86 с десантом и техникой. Вот только, в отличие от юга, всё у них пошло не по плану. И это не смотря на то, что в районе аэродрома находилась лишь одна бригада, причём неполного состава, ведь несколько дней назад большая её часть, отправилась на ротацию в Луганскую область. Главным образом, в районе постоянной дислокации оставались тыловики, офицеры управления, срочники и всего десяток контрактников. Тем не менее, ребята не растерялись, прямо на взлётную полосу они выкатили две зенитные пушки ЗУ-23-2 и вместе со сводной группой спецназовцев ССО довольно негостеприимно встретили российский десант.
Тем не менее, потеряв несколько вертолётов, большей части десанта всё же удалось высадиться, однако им не удалось захватить ни аэродром, ни взлётную полосу, чтобы обеспечить посадку самолётов с основными силами десанта и техникой. Делать было нечего, и весь личный состав, который был уже загружен в самолёты, отправили в Гостомель наземным путем. Благодаря этому, ВСУ удалось выиграть не менее двух суток.
А вот на других направлениях. запланированное российское наступление разворачивалось согласно первоначальному плану. Так, кроме группировки, которая наступала на Киев через Чернобыльскую АЭС, была и западная, которая перекрыла Житомирскую трассу с намерением отрезать столицу с запада и юга.