Растворяется в воздухе.
Никто не обращает на это внимания. Подумаешь, программный выход из глубины. Правду знает только он — и я.
— Ты не уйдешь, — говорю я.
Может быть, он меня слышит. Или услышит потом, когда вновь обретет виртуальную плоть.
— Тебе придется убить меня, чтобы уйти, слышишь? — кричу я, и люди шарахаются в стороны, смотрят на меня, как на помешанного. — Но ты ведь не посмеешь, верно?
Глубина-глубина… я не твой.
Экраны шлема. Нарисованная улица.
Я снял шлем, жадно глотнул воздух.
На часах — половина одиннадцатого. Вики еще нет дома. Я даже не могу спросить совета.
А хочу я сейчас услышать совет?
Или ответ — четверть часа уже прошли.
Я снял трубку и набрал номер сотового телефона Чингиза. Я боялся. Боюсь, что он не успел, что он не справился, что…
— Да!
Я узнал голос Падлы, но даже не удивился, что отвечает он.
— Что у вас?
— Жив, — коротко сообщает Падла, и я почувствовал, как тело отмякает.
— Все в порядке?
— Какой там в порядке! Пат повторяет те слова, которые от меня услышал. Чингиз говорит, что в следующий раз не станет его спасать. А он все равно повторяет. Непрерывно.
— Повторяет — и молодец, — сказал я. — Значит, амнезии нет. Значит, мозг не пострадал.
— Чему там страдать-то? Какой еще мозг? — нарочито громко спросил Падла. Я услышал тонкий возмущенный голос, шорох — Падла куда-то отходит, а потом добавляет приглушенным голосом: — Ты лучше скажи, что сделал Чингиз?
— Стал дайвером.
— Как?
— Падла, не приведи тебя господь так им становиться… Скорую вызовите, пусть все-таки Пата осмотрит врач.
— Вызвали уже. Ты догнал ублюдка?
— Нет. Но он никуда не уйдет. Теперь — не уйдет.
Падла коротко вздохнул:
— Леонид… ладно, что уж. Пронесло ведь беду. Не надо. Мы живы. Мы все живы. И давай сохраним это состояние.
— Падла, не беспокойся. Все будет… все будет, как будет.
— Леонид!
— Все в порядке, поверь. Выпей пива. Чингизу дай коньяка. Пату передай от меня привет… и попроси прощения.