— Ты, Евгения, молодец. Все четко. Я его крупным планом снимал. Зря ты только в конце сфальшивила. Ну, очень тебе хотелось меня подразнить. А не получилось! Потому что я вижу все твои женские хитрости. Вижу, и это мне нравится. Вот уедем мы с тобой, обоснуемся где-нибудь на теплом море и будем жить тихой семейной жизнью.
— Скучно, Федор, станет. Не привыкли мы к тихой жизни. Нам нужны интриги, риск, шум, грязь.
— Грязь везде можно найти. И что в этом хорошего? Нам и в чистоте будет хорошо. Привыкнем. К хорошему люди быстро привыкают.
Галаева получила то, что давно хотела, о чем мечтала.
Она понимала, что все это временное, случайное и неправдоподобное. Временная семья, временный муж, временная квартира, мебель, посуда.
Но она не хотела об этом думать. Она старательно готовила завтраки, обеды, мыла, стирала, создавала уют.
Сразу же Раиса Павловна поняла, что в спешке сборов она оставила в Химках очень много необходимых вещей. Тогда она просто не могла представить, что все сложится именно так. Что ей вдруг понадобится новое красивое белье с кружевами, бокалы для шампанского, свечи для вечерних застолий, штопор, салфетки, утюг. Да мясорубка, наконец!
Она непременно должна сделать пельмени для своего Аркадия.
Раиса была уверена, что и ему нравится их совместная жизнь.
И что лично она ему нравится. Не как соратник, а как аппетитная женщина.
И не только в постели. По части секса артист наверняка имел много других, более интересных вариантов. Но он ни с кем не жил одним домом, как муж с женой. Так, чтобы уютно, чтоб вместе с утра до вечера и с вечера до утра.
Галаева уже в первый день начала составлять список необходимых вещей.
Кое-что они купили в местном универмаге. Вернее, покупал всегда кто-нибудь один, поскольку они не решались оставить телефон без присмотра. Ребята из «Совы» звонили минимум два раза в день.
Вечером в воскресенье она все-таки уговорила Аркадия отпустить ее в Химки.
Всего на три, максимум на четыре часа. Они вместе уточнили список самого необходимого. Липкин даже пытался определить общий вес груза и решительно вычеркнул мясорубку.
Они вместе наметили меры предосторожности, которые, как им казалось, делали эту поездку совершенно безопасной.
От метро «Речной вокзал» Галаева позвонила соседке, у которой были ее ключи, и попросила срочно посмотреть, не оставила ли она включенным утюг.
Через двадцать минут она позвонила уже из Химок и по тону соседки поняла, что там все тихо-спокойно. Там нет ни утюга, ни засады.
Она подошла к дому и поняла, что около ближайших подъездов тоже пусто. Только у гаражей в тени старых деревьев какой-то парень возился со своей машиной.
Раиса Павловна почти бегом влетела в подъезд, поднялась по лестнице и вбежала в квартиру. Она заперлась на оба замка и крадучись осмотрела коридор, кухню и все остальное.
К тому беспорядку, который образовался в ее комнате в результате срочной эвакуации, никто не прикасался. Она могла сказать это точно.
Когда они с Варварой уходили, она, бросив последний взгляд, зафиксировала в своей памяти все. И эту кучу тряпок на кровати, и полуоткрытый ящик письменного стола, и пачки таблеток, которые она разбирала на стуле.
Зрительная память ее никогда не подводила. Все было на своих местах.
Раиса несколько успокоилась, разложила на столе список и решила проводить сборы методично. Первым делом она нашла вычеркнутый из списка предмет под номером шесть. Это мясорубка.
Саша Караваев не очень удивился, когда увидел свою старую знакомую, выплывающую из подъезда с двумя огромными чемоданами. Примерно этого он от нее и ожидал. Она попыталась изменить внешность. В такую жару нацепила черное вечернее платье, лохматый парик и густо накрашенные черные брови.
Саша точно помнил, что час назад она вбегала в подъезд в кроссовках. Но к такому платью она могла надеть только туфли на высоком каблуке. Кажется, когда-то они назывались «лодочками».
Очень похоже, что так и есть. Галаева плыла на легкой волне, уравновешивая то один, то другой чемодан.
Караваев резко захлопнул капот и сел за руль.
Если бы он мог сейчас дать ей денег на такси.
Так нет! Она поедет на автобусе, а потом в душном метро и опять на автобусе. Какое уж тут наружное наблюдение.