- Всенепременно, – спокойно кивнул генерал, проходя следом за принцем в библиотеку хозяев дома- Чем могу быть полезен, Ваше Высочество?
На улаживание дел нетерпеливого принца он потратил от силы несколько минут. Которых, впрочем, с лихвой хватило, чтобы упустить из вида леди Стоун. А появилась она лишь полчаса спустя. Когда уже даже нагулявшаяся по парку Мисс Олимер изволила покинуть тенистые аллеи и снова влиться в веселье вечера. А наследный принц и вовсе покинул высокое собрание.
«Наконец-то»- облегченно выдохнул Аслан, салютуя девушке бокалом. Но замер, пораженный болью и… разочарованием, мелькнувшем на ее лице.
«Он что, довел ее до слез?!»- с ужасом подумал генерал. И мог поклясться, что в тот момент, как никогда был близок к тому, чтобы прямо на глазах у жадной до зрелищ толпы собственноручно и не дожидаясь оборота растерзать на куски потерявшего всякие границы Арвела.
- Кто обидел Вас, леди Стоун? Что Вы сделали, Арвел?
- Я?! – Его светлость, кажется, и вправду был обескуражен, – Я сам пытаясь выяснить у леди, что ее расстроило. Наверняка, что-то произошло, пока она гуляла в саду.
- В саду? – во взгляде Сарвира впервые скользнуло напряжение. Насколько большая вероятность, что леди стала свидетелем… да нет. Ее не было совсем не долго. – Леди Стоун, Вы… кого-то встретили там? Кто-то посмел…
- Хватит расспросов. Ничего не произошло. – ровно отозвалась она, отводя взгляд- Я просто немного устала.
- Леди Стоун.., – генерал попытался согреть ее пальцы.
- Довольно, – холодно оборвала она, резко вытаскивая ладонь из его захвата- Ваша Светлость, я хочу домой.
- Что произошло? – тихо спросил Аслан, едва герцог поспешил в сторону Розали, чтобы уведомить ту о скором отъезде, – Что он сделал?
- Он? Если Вы о Его Светлости, то мой жених был сама галантность. Уверяю Вас, Вам не в чем упрекнуть его.
- Тогда..?
- Я же сказала, что просто устала. Вы переходите границы приличий, настаивая, – холодно обронила леди Стоун. И в этом тоне генерал вдруг с ужасом нашел ту далекую теперь, безразличную и холодную графиню, которую так и не смог заинтересовать однажды. – Вы не имеете таких прав. Вы мне не жених, кажется?
- Но я не могу не волноваться за Вас на правах друга, – с трудом удерживая голос от волнения, проговорил он, снова прикасаясь к ее руке.
- У меня достаточно друзей, Ваше Сиятельство, – сцедила леди, и почти демонстративно вырвала руку из его теплой ладони. – Кажется, даже больше, чем хотелось бы. И меньше, чем я предполагала. А теперь прошу меня извинить. Мы уезжаем.
И он остался один, среди толпы изнывающего от любопытства высшего света.
- Ваше Сиятельство, кажется, леди Стоун была чем-то расстроена? – едва не лопаясь от любопытства, поинтересовалась у него хозяйка дома, – Они так поспешно покинули бал. Ах, надеюсь, ничего прискорбного не произошло?
- С Вашего позволения, – почти грубо откланялся дракон, срываясь с места и, вдруг, замирая не дойдя до собственной кареты пару шагов. – «Куда я поеду? Что скажу? Да и как это будет выглядеть? Имею ли я право задавать ей вопросы?»
– Круг по набережной, – сухо отдал он приказ вознице, забираясь в экипаж и задумчиво глядя в окно…
… Почти месяц. Четыре чертовы недели. Двадцать восемь проклятых дней.
И каждый из них он думал вовсе не о проблеме укрепления истончившейся Грани рубежа. Не о тварях Бездны, которые раздирали разлом изнутри. Не о вилонцах, которые только и ждали, когда смогут воспользоваться оплошностью обороны Аргона, и под шумок прорыва, сами напасть на королевство.
Каждый из этих чертовых дней он думал только о ней. О Мелиссе Стоун.
Что дала ему та, последняя встреча? Брошеное ему в лицо обвинение, на которое он не имел право ответить.
Разочарование, плотно осевшее в ее прекрасных изумрудных глаза.
И жгучую боль, раздирающую его грудь на куски.
- Пожалуйста.., – шептал он. И давясь отвращением к самому себе буквально насиловал ее рот жестким поцелуем.
- Пожалуйста.., – и кончиком языка он чувствовал капли ее слез, струящихся по щекам. Но отступить не мог, сгорая в неистовом огне от жажды обладать ею, хоть на краткий миг.
- Пожалуйста….
Четыре чертовы недели. Которые теперь грозили затянуться на все восемь. И ни проблеска надежды.