Послушница Элена, выдержано и спокойно, умелыми пальчиками заставляя клавесин издавать чудные звуки, в который раз помогала тренирующимся вокалистам готовиться к очередному концерту, что должен был состояться во дворце у Дожа на Рождество.
Она заряжала хористов своей игрой, музыкальный инструмент в её руках звал за собой, дополняя произведение, а иногда и вовсе звучал соло.
Ренато Агостинни — музыкальный наставник, работающий уже много лет над вокалом, и сопровождением музыкальными инструментами юных дарований в Ospedale della Pietà, с гордостью и тихим восторгом смотрел на свою ученицу. Он восхищался ею бесконечно, разносторонним талантом, ликом и грацией девушки.
Но более всего тронут был её манерой воспроизводить эти чистейшие звуки, и тем, что послушница, совершенно не понимая того, как она виртуозно работает с инструментом, в который раз бесконечными тренировками пыталась добиться только ей известных высоких результатов. Она была, будто совершенно равнодушна к похвалам. Её взгляд словно говорил ежедневно:
«— … я так люблю Всевышнего и весь мир, что он создал, и музыку, и живопись, вас всех, и любила бы ещё больше, но мне так некогда».
Ежедневно хмуря брови, она стремилась заставить инструмент как можно дольше держать быстро затухающую ноту. Синьорина усердно трудилась над тем, чтобы не обрывал он звук так резко в ненужных местах музыкальной композиции, что мешало игре legato, это было присуще клавесину, и совершенно не поддавалось исправлению.
Послушница всё более недовольная результатами, чертила что-то на клочках бумаги, иногда рассеяно, оставляя небольшие эскизы зарисовок на страницах нотных тетрадей.
Всё чаще маэстро наталкивался на записи и расчёты, сделанные её рукой, дабы исправить «постоянный уровень громкости, для придания выразительности и настроения композиции».
Сколько талантов прошло через руки пожилого маэстро, и он, конечно же, привык доверять своим ощущениям и чутью. С любопытством разглядывал он попытки девушки начертить непонятный музыкальный инструмент, в который раз задаваясь вопросом.
«— что твориться в этой хорошенькой головке, отчего Элену совершенно не беспокоит, что всех девушек, кто участвует в концерте, из монастыря повезут по каналу во дворец Дожа. Что в который раз заставят покрыть лицо, или надеть маски, ограждая от всего мира».
Словно сирота и не собирается устраивать дальнейшую свою личную жизнь. Ведь зная, что девушек — послушниц, из знаменитого на всю Венецию монастыря повезут на концерт, молодые женихи, венецианцы, а среди них, и не только жители лагуны, будут стараться ловить момент, несмотря на строгость сопровождающих послушниц, монахинь.
Ведь Ospedale della Pietà так славиться высотой чистых помыслов своих воспитанниц, дисциплиной, послушанием и образованностью. Многие богатые семьи новых аристократических родов присматривают в стенах этого заведения послушных жён для своих сыновей.
Случаи таких браков участились, в связи с тем, что правитель разрешил богатым купеческим семьям республики покупать знатность рода, внося за это немалые финансовые взносы в казну страны.
Мужчины же более старинных благородных семей, грешившие часто и так порой неосмотрительно, что приходилось им незаконнорождённых дочерей своих под видом сирот, подбрасывать к специальной двери, знаменитой Ospedale, возле которой их находили сёстры-монахини. И только пелёнки, что вышиты тем или иным гербом, были намёком на происхождение младенца.
И что же этому удивляться, так было всегда. Законнорождённую дочь не отдашь бывшему безродному купцу, как бы не был он богат, поэтому благородные и красивые послушницы, юные дарования Венеции так ценились на рынке невест.
«— всё же, что сие значит»?
Заметив сдержанный взгляд девушки и её уставшие движения, которыми она собирала ноты после тренировки, Маэстро, не дойдя до выхода из классов и всё же решившись, но боясь спугнуть музу, что присела отдохнуть так близко возле этой одарённой девушки, тихо спросил:
— Синьорина Элена, ваши чертежи, так хочется увидеть их все. Возможно, ваши мечты смогут стать реальностью. Что за инструмент вы разрабатываете?
Сосредоточившись на услышанном, выплывая из грёз своего отдельного мира, послушница с акцентом, которого она очень стеснялась, сказала, что новый инструмент она назвала фортепьяно.
Что хочет показать его устройство маэстро на рисунке и чертежах, и мечтает на свою небольшую оплату труда, что у неё остаётся на руках, и скапливается, заказать его изготовление у мастера, о котором слышала от старших монахинь.
— Фортепьяно — forte — «громко» и piano — «тихо». Хм. У него будет меняться диапазон звука?
— Да ваша честь. Мы можем сначала его сделать небольшим, пробным. Я так хочу свою новую композицию исполнить на праздник Ла-Сенса именно на этом инструменте.
— Праздник Вознесения Господня, это месяц май следующего года. У нас достаточно времени, синьорина, и всё же подготовьте чертежи инструмента, мне нужно всё обдумать. Вы обрадуете нас новым произведением?
Девушка застенчиво утвердительно кивнула.
Он слышал её историю. Совершенно потерявшую память о своей прошлой жизни, синьорину нашли после сильного шторма лодочники близ Санта-Марии делла Верджине и отправили её в ближайший монастырь. Девушка долго болела после переохлаждения, а придя в себя совершенно ничего не помнила.
Хотя иногда маэстро видел иное, но не собирался об этом говорить кому-либо. Только человек музыки и творчества с его уникальным слухом и пониманием языка тела, может понять, как мыслит то или иное существо.
Так вот, воспитанница Элена, что пребывала ныне в Ospedale della Pietà, по его наблюдениям помнила, абсолютно всё, но только не говорила об этом, словно скрываясь от всего мира за стенами монастыря.
«— вероятно, это было покушение, девушка знает своих врагов и считает, что ей опасно находиться в светском мире, возможно, при этом погибла вся её семья, но несмотря на это, она одна из тех, кто находится на государственном обеспечении совершенно законно, отдавая всю себя работе».
Так думал пожилой маэстро, что тихим шагом мерил коридоры этого благочестивого заведения, идя в свои комнаты. Также считала мудрая аббатиса, полагая большой удачей, что попечительский совет Санта-Марии делла Верджине в своё время отказал девушке в содержании.
— Синьорину Элену во время передвижения по каналу располагайте в самый центр сидящих в гондоле девушек, и глаз с неё не сводить. Пусть лик будет всегда покрыт, это приказ.