— Меня воспитывала пожилая бабушка и очень строгие монахини. Я католичка, Иннес, вас это не смущает?
— Нет. А вас, что я протестантка?
— Нет. Главное, нам нужно выжить.
— Почему вы так говорите?
— А вы разве не считаете, что главное в нашем положении это выжить и занять самое достойное и безопасное положение в обществе? Леди Иннес, что вы думаете по этому поводу? Вас устраивает, что горничная из богатого дома называет вас непотребной женщиной?
— Нет, леди Дениза. Но я уже и не надеялась, что в моей жизни что-то измениться. Я только дочь хотела поднять и вырастить.
— К сожалению, в нашем обществе такие дети, как ваша дочь, рождённые не в браке считаются изгоями. Расскажите мне про процедуру венчания у протестантов.
Из всего сказанного Иннес о венчании в лютеранской церкви, если честно, то я не уловила особого отличия от католической процедуры принятия брака.
Размышления не давали покоя, пора начинать собираться в путь. Вчера я изучала решётки, что перекрывали доступ к имению с моря. Я очень крепко сомневалась насчёт их прочности. Все покрытые ржавчиной, в одном месте их не было и вовсе возле воды. Только неприступность крепостной стены спасала нас от непрошеных гостей. Только она.
Вдали раздался шум, словно с небес свалилась гора. Источник стал ощутимо горячее. Пришлось выходить. Я собрала плавающие поверху лепестки. К утру он очистится. Омылась водой, что грелась на печи. Закутавшись, пошла в комнату отдыха. Малышка разомлевшая, спала в кресле, укрывшись пледом.
— Где вы рожали леди Иннес?
— В госпитале, при церкви в Порт-Глазго.
— А как в долине оказались?
— Прихожанка пожилая рассказала, что в долине есть дома брошенные. Я попросилась с рыбацким ботом в эти края. Когда шла через земли соседа вашего, люди сделали свои выводы. Вы видели их реакцию на моё присутствие в деревне.
— Да, видела. Но это их личное дело, а у нас оно совсем другое. В Париже для ребёнка нам нужно будет обязательно найти хорошую няню.
Лёгкая дрёма окутывала сознание.
— Мы поедем в Париж?
— Посмотрим леди Иннес, посмотрим.
А затем, резко выпрямившись, стряхнув сон, спросила у неё совершенно серьёзно настроенным голосом:
— На что вы готовы ради дочери леди?
— На всё, ваша милость, вы правильно говорите, нам обязательно нужно выжить.
— Я даю вам ночь на то, чтобы вы, собравшись с духом, готовы были принимать решения. Не плыть по течению, а принимать решения. Вы слышите меня? Я не заставлю вас идти против закона или против своей веры, и совести, но прошу стать более решительной. Завтра утром, после завтрака я жду вас в своём кабинете со всеми документами, что у вас есть.
«…- отчего так грохотало на улице, никак обвал случился, и что мы теперь отрезаны от всего мира»?
«…- чудесная новость скажу я вам».
Спускаясь к завтраку на следующее утро, намного раньше, чем обычно, понимала, что кормить нас, вероятно, будет некому.
— Леди Дениза, управляющий с супругой остались на той стороне завала. Ночью ущелье завалила камнепадом, мы отрезаны от всего мира, — леди Вайолет на удивление спокойно рассказывала мне последние новости.
— А на кухне тогда что за звуки?
— Миссис, что гостит у нас с ребёнком, она назвалась леди Иннес, пошла, посмотреть, что есть из запасов.
— Это хорошо, я тоже тогда пройду на кухню. Что вы любите на завтрак донна Вайолет? Можно я по-простому? Я люблю круассан с горячим какао. А вы?
Леди, расцветая от удовольствия, мечтательно улыбаясь, совершенно с детской непосредственность заявила, что тоже обожает кухню Франции.