Предначертанная тыквенному принцу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это гораздо больше, чем крупица. На самом деле этого чувства так много, что оно буквально давит на меня. Но я не могу в этом признаться, только не сейчас, когда он так близок к тому, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь с людьми, которые куда больше подходят для королевского мира, чем я. Как только принц её вернёт, он обо мне забудет, и я не могу позволить себе думать иначе. Мне и без того будет достаточно больно, когда он неизбежно это сделает.

Клякса просыпается после своего короткого сна, вытягивает крошечные коготки, затем обхватывает лапами мешочек с монетами и смотрит вперёд.

Кстати о нём.

— Я не могу войти туда с Кляксой на плече. Он может слишком рьяно начать меня защищать и попытаться навредить Сормэну.

— Верно, — соглашается Рубен. — Придётся оставить его снаружи. В безопасном месте.

Зверёк жалобно скулит мне на ухо, словно понимает, о чём мы говорим, и мои брови сходятся на переносице.

— Я не могу оставить его на холоде! Нет.

— Тогда что? Я тоже не хочу его оставлять.

— Рэя могла бы за ним присмотреть.

— А, управляющая пекарней, о которой ты рассказывала, — говорит он, и у меня сжимается грудь. Он помнит.

— Да. Она ненавидит балы, особенно королевские, без обид.

— Никаких обид.

— Она могла бы присмотреть за ним, и там же мы, возможно, найдём приглашение.

— Если оно вообще нам понадобится. Зелье, которое она нам дала, — говорит Рубен, — заставит каждого, кто на нас посмотрит, видеть нас неотразимыми. Вряд ли стражники у дворцовых дверей обладают иммунитетом. Они могут просто нас пропустить.

— Ты не ошибаешься, но это риск.

— На крайний случай, — уверяет принц и направляет коня к извилистой тропе, ведущей в лес. — Думаю, нам стоит проехать прямо через лес. Сейчас ещё день, так что огры и тролли будут спать.

— Они к тому же в основном на другой стороне. Но тогда мы выйдем не прямо возле дворца.

— Возможно, так даже лучше. Мы можем выйти к фермерским землям на окраине и войти в город оттуда. Но нам придётся ехать галопом. Я не хочу проводить в этом лесу больше времени, чем необходимо.

— Согласна, — хватаюсь за поводья. Я смогу. Я должна. Галоп всего лишь немного быстрее кантерa², а я уже так ездила. Нужно просто сосредоточиться и постараться не свалиться. Проще простого.

Тропа впереди петляет под густым пологом дубов, и я крепче сжимаю поводья, пока дорога изгибается вдоль гребня, а затем спускается в низину. Красно-коричневые листья падают вокруг нас, устилая тропу. Рядом со мной стук копыт коня Рубена, несущегося галопом, эхом разносится между деревьями, а пятнистый солнечный свет отбрасывает тени на его угловатые черты.

Впереди деревья наконец редеют, открывая длинную грунтовую дорогу, по обе стороны которой простираются открытые поля. Мы замедляемся до кантера, затем переходим на рысь, приближаясь к фермерским землям. Я ослабляю хватку на поводьях, позволяя им лежать на костяшках пальцев. Дорога ведёт нас мимо двух маленьких домиков, увитых жимолостью и плющом, большой конюшни и тыквенного поля.

— Здесь, — говорю я, оглядывая пустую дорогу. Насколько хватает глаз, вокруг никого нет. — Кажется, это подходящее место, чтобы выпить зелье до того, как въедем в город.

— Хорошо придумано, Шеф, — говорит Рубен, спешиваясь с жеребца и спрыгивая на сухую грязь. Тыквы. Что может быть лучше, чтобы превратить в карету?

— Ох, — смотрю на круглую белую тыкву и улыбаюсь. — Вообще-то я об этом не подумала, но форма идеальная. Давай используем её, но сначала нашим лошадям нужно поесть и попить.

Мы подводим лошадей к сену у ворот соседнего поля, чтобы они пощипали его и попили из корыта. Я достаю несколько крон из мешочка у Кляксы и кладу их на толстый деревянный столб рядом с конюшнями, надеясь, что они попадут к владельцу поля в качестве платы за то, что мы взяли.

Рубен передаёт мне зелье, и, переступив через лозы, я присаживаюсь перед самой большой тыквой на поле. Клякса цепляется за моё плечо, когда я наклоняюсь вперёд, и тихо рычит мне на ухо.

— Всё хорошо, это всего лишь магия, — говорю я ему.

Золотистая жидкость внутри сияет под лучами послеполуденного солнца. От неё едва уловимо пахнет тыквенным пирогом, сахаром и лавандой, когда я позволяю одной капле упасть на стебель, затем второй, наблюдая, как они впитываются в тыкву, пока флакон не опустошается.

Она взрывается у моих ног, увеличиваясь втрое, и я отшатываюсь назад, опираясь на ограду и наблюдая за её превращением. Стебель вытягивается вверх, заканчиваясь сияющим золотым навершием, а мякоть превращается в тёмно-синие панели, украшенные замысловатыми серебряными узорами. Из-под огромной конструкции медленно появляются четыре спиральных колеса, а спутанные лозы превращаются в белую металлическую филигрань, украшающую карету снаружи. Дверца распахивается, открывая две мягкие скамьи, обитые синим бархатом, а одна из тянущихся лоз превращается в серебряный фонарь, висящий снаружи.

Магия сверкает вокруг кареты, пока та сама выкатывается с поля и прикрепляет поводья к лошадям. Мы с Рубеном наблюдаем издалека, пока она наконец не перестаёт двигаться сама по себе.