Фантом запрыгнул на стол, взяла в зубы лист бумаги, лапами пристроил его на голове. Снял. Начал отрывать от него куски. Маленькие, большие, разные. Куски он раскладывал перед магом.
— Понятно! — обрадовался маг. — Ты что-то вспоминаешь частями, да?
Фантом подтверждающе закивал.
— Я не могу превратить тебя в человека, увы. Но могу сварить зелье, которое окончательно вернёт тебе память, хочешь?
Фантом задумался… Среди всех его человеческих воспоминаний до сих пор не нашлось ни одного приятного. Нужны ли они ему, остальные? Ведь тогда его душа окончательно станет душой человека. Человека, который живёт в теле кота и любит прекрасную девушку, единственную на свете. Пусть так, это лучше, чем когда её любит полукот, получеловек и ещё в какой-то части коварный Фантом. Он кивнул.
Маг обещал, что к утру волшебное зелье будет готово. Ночь он проведёт, разгадывая звёздные подсказки, поэтому сейчас должен отдохнуть.
Вечером Розочка отказалась от ужина:
— Не хочу есть, — просто объяснила она. — Я сейчас понимаю маму: мне трудно вставать и хочется уснуть и забыться.
Фантом лежал рядом, не спал, прислушивался к её дыханию. Что происходит? Отчего она так ослабела? Пауки не кусали ни Розочку, ни леди Азалию, остальные жители замка чувствовали себя вполне сносно, хоть и жаловались кто на плохой сон, кто на головные боли.
Эбонита наслала на Розочку и её маму хвори? Нет, иначе бы она давно это сделала, а не отправила бы с диверсией Фантома.
Может, им стоит бросить замок? Уйти и поселится всем в другом месте, хотя бы на берегу Хрустального озера? Розочка будет жить в шалаше, а пауки займут всё: и замок, и прекрасный сад. Нет, такой вариант ему не нравится.
Ночь прошла в тревоге и поисках выхода.
Утром маг сообщил, что не получил от звёзд достаточно информации. Ему понадобится ещё одна ночь, а возможно и больше. Взглядом показал Фантому, чтобы тот следовал за ним.
Маг принёс зелье: несколько капель густой жидкости, похожей на растопленный и перекрашенный в синий цвет свежий мёд.
— Выпей его в моей магической комнате, — сказал маг. — Там тебя никто не побеспокоит. Зелье действует долго, возможно, ты впадёшь в беспамятство на несколько дней. Если тебя начнут трясти и будить, ты проснёшься, оно не подействует.
Фантом заходил кругами, тревожно замяукал.
— Волнуешься за Розочку? — догадался маг. — Я предупрежу её. Скажу, что ты приболел и спишь под действием моего лекарства.
А кто будет охранять её сон от кошмаров? Придётся положиться на Лили и Ириса. Они, конечно, больше заняты собой, но Ирис с утра уже суетился в спальне, а Лили не допустит, чтобы он проводил без неё слишком много времени.
Фантом кивнул, запрыгнул на кресло и открыл пасть. Маг вылил в неё синюю жидкость. Совершенно безвкусная, и ложка ничем не пахнет. Это точно зелье? И когда оно начнёт действовать?
Веки потяжелели, вдруг ослабли и сами собой вытянулись в сторону лапы, голова упала на грудь. Последним усилием воли Фантом увидел, как маг выходит из комнаты, плотно закрывает за собой дверь. Фантом попытался встряхнуться и завалился на бок.
Его детство было ужасным. Сплошная череда полуголодных дней, боли, обиды. Вот он уговаривает мать покинуть отца, уйти навсегда. Она закрывает ему рот широкой, в грубых мозолях, ладонью. Укоризненно качает головой: как ему в голову такое пришло! Да, у неё не самый добрый муж, а у него не самый ласковый отец, но ведь он — муж и отец! Объясняет, что когда Фантом вырастет, сможет их покинуть, но она всю жизнь проведёт рядом с супругом, каким бы он не был.
Матери уже нет, она покоится на убогом кладбище для самых бедных, под осевшим от дождей и времени земляным холмом. Фантом плачет на её могиле, пытается вытереть слёзы, видит свои руки: кривые, переломанные колесом, уродливые пальцы.
Он дома, принёс несколько яблок и хлеба — всё-таки, хоть и редко, находились те, кто испытывал к нему жалость и давал немного еды. Яблоки пришлось украсть, но там, где они росли, было ещё очень много, хозяева не заметят недостатка.
Отец забирает еду, отправляет его добыть денег. Фантом знает, что денег взять негде, значит, вечером отец будет его бить. Фантом уходит навсегда.
Ярмарка. Шумно, весело, многолюдно. Все спешат посмотреть представление бродячего цирка. Фантом тоже, нечасто у него есть повод улыбнуться. На площадь выводят медведя, женщина играет на балалайке, девочка-акробатка бьёт в бубен, мужчина дёргает медведя за повод. Тот встаёт на задние лапы, танцует, переваливается из стороны в сторону. Зрители в восторге.
Фантом плачет — он видит тоску и боль в маленьких чёрных глазах медведя. Представление продолжается. Медведя уводят, привязывают к телеге. Фантом пробирается к нему: сегодня он украл с витрины булочника засохший пряник, сладкий, медовый. Фантом успел отгрызть только половину, растягивал удовольствие. Он протягивает остатки пряника медведю. Тот берёт, ест, довольно урчит.
— Ты чего к медведю полез? — слышит Фантом сердитый окрик. — Ну-ка быстро отойди!
Голос старческий, дребезжащий. Фантом делает несколько шагов в сторону — за предупреждением вполне может последовать оплеуха. Оступается, падает на больную ногу и вскрикивает от боли.
— Что с тобой? Ушибся? — старик помогает ему встать, осматривает ногу, качает головой. — Кто тебя так, бедолага? Пошли со мной.
Приводит в кибитку артистов, сажает на солому, просит раздеться. Фантом равнодушно снимает рубаху и штаны. Старик ощупывает его с ног до головы, мажет какими-то мазями ссадины и раны. Находит в куче тряпья в углу другие штаны и рубаху — старые, но чистые и с аккуратными заплатками. Потом угощает похлёбкой: холодная, жирная похлёбка с кусками жёсткой костлявой рыбы кажется Фантому самой вкусной на свете едой.