«Удивительное дело, — думаю я: — зачем ему это нужно? Почему бы не бросить! Ведь бежать-то ему весьма неудобно».
К сожалению, долго думать мне не пришлось. На повороте я поскальзываюсь и падаю на пол.
Поднимаюсь. Злоба нарастает ужасная. Стрелять нужно было, что ли?… Эх, чорт!
А тут, слышу, хлопнула входная дверь. Это, значит, убегающий выскочил наружу. Ну, я, конечно, за ним. Только какое там может быть преследование! Очень малоэффективное!.. Сразу начинается густой парк. Луну окончательно заволокло тучами. В общем — удрал!
Постоял я немного. Послушал. Ничего не слышно, кроме шума деревьев и тикания метронома… Оставалось только выругаться и запереть дверь с помощью подпорки из найденной тут же деревянной доски.
Да. Неужели я не рассказал вам, что за предмет утащил этот тип?
Представьте себе… несколько кусков стекла от разбитых плафонов!
«Что такое? — думаю. — зачем они ему?»
Слушатели улыбаясь, переглянулись.
— Да… — продолжал лейтенант. — Просыпаемся мы, значит, утром и идем с Петей, чтобы осмотреть, так сказать, место ночного происшествия. Поднимаемся на второй этаж.
— Может быть, он целый плафон украл? — говорит мне Петя, разглядывая черепки, лежащие на полу.
Нужно сказать, что я именно здесь, впервые заметил, каким необыкновенно серьезным стал мой Петя. Стоит, разглядывает осколки с явно глубокомысленным видом.
«Умозаключения строит, — думаю я. — Вроде Шерлока Холмса. Ну, что же дело интересное, — я и сам, признаться, люблю такие вещи. Пускай себе…»
Однако Пете, видно, скоро надоело копаться в мусоре. Мы подошли с ним к окну, откуда был виден упавший накануне самолет.
— Знаешь, что? — говорит мне Петя неожиданно. — Я, пожалуй, пойду посмотреть на подбитый «Юнкерс» вблизи. Не хочешь ли со мной пройтись?
— Да ну его, — отвечаю я. — Зачем он мне нужен. Иди, если хочешь…
Петя уходит, а я остаюсь один. Продолжаю смотреть в окно. Стою и вначале ничего особенного не замечаю. Проходит некоторое время; по моим расчетам, Петя должен был уже подойти к самолету. Присматриваюсь… И не верю своим глазам. Ошибки никакой быть не может. У самолета находится тот самый тип, за которым я гнался сегодня ночью. Узнаю его по фигуре, по манерам. Ходит очень торопливо вокруг самолета и как будто что-то высматривает.
Вот, вижу, поворачивается ко мне боком и тычет пальцем в хвостовое оперение… Что тут будешь делать!
Дальнейшее поведение этого субъекта стало уж совсем подозрительным. То ли он увидел приближающегося Петю, или по каким-либо другим побуждениям — только вижу, заметался от хвоста к винтомоторной группе и обратно. Я даже не сразу сообразил, что он делает. Оказывается… понимаете! Меряет, подлец, самолет рулеткой. Торопливо как-то тянет ленту вдоль фюзеляжа.
Вот странное дело!
Ну, а Петя, естественно, показался, наконец, на виду и идет к самолету.
«Эх, чорт! Чем бы его предупредить?» — думаю.
Вы легко поймете мое беспокойство, если вспомните, что диверсантов и шпионов засылали к нам в то время в изрядном количестве.
Бежать к Пете на помощь, что ли?
Но вот вижу: Петя уже совсем близко у самолета. Остановился. Смотрит на манипуляции, производимые этим типом. Последний, заметив Петю, тоже остановился. Некоторое время глядят друг на друга. Затем…
В соседней комнате резко зазвонил телефон. Лейтенант извинился и поспешил к аппарату.
— Ну, и что дальше? — нетерпеливо спросил один из присутствующих после возвращения лейтенанта.
Рассказчик медленно уселся на свое место и неторопливо осмотрел слушателей.
— Пока что ничего страшного и не произошло, — продолжал он спокойно. Этот самый субъект неожиданно и очень быстро удалился. А Петя еще некоторое время походил вокруг самолета и возвратился в институт.
— Знаешь ли ты, кто это был? — спрашиваю я его. — Это ведь тот самый, за которым я гнался сегодня ночью!