— Какой инженер? У нас на физфаке лаборант один на поток, он и так до вечера сидит. За каждый прибор кто-то расписывается, и, если твоя группа его спалит, отвечать будет он, а не ты.
— Согласен, Марин. Поэтому я не про все факультеты и не про всех сразу, — сказал я. — Одна группа, человек шесть. Один учебный стенд, который и так стоит в аудитории, и только в тот час, когда на нем никто не занимается.
— А инженеру это зачем? — спросила Марина. — Ему за это не платят.
— Собрать людей, договориться о времени и подготовить задачу я могу сам. А насчет инженера не мне решать, у него есть руководитель. Если свободного часа у него нет, значит, нет.
Подняв на меня глаза, Марина подумала и кивнула, а в тетради у нее появилась еще строчка.
— Допустим, — сказал Серебряков. — А через месяц что? Как вы поймете, что у вас получилось, а не просто посидели вокруг прибора?
— Если каждый в группе сам снял свою часть измерений, сам объяснил, почему делал так, а не иначе, и показал остальным, почему его выводу можно верить, значит, получилось, — ответил я. — А если инженер показал, все посмотрели и разошлись, то нет. Проверить просто: спросить каждого по очереди.
— Это вы сейчас про себя рассказали, Гончаров.
— Про себя, так и есть. У меня просто другого опыта пока нет.
— А отбор в СКБ у вас идет? — спросил он. — Я не хочу, чтобы вы ради общественной работы бросили то, за чем приехали. Учеба у вас на первом месте, практикум на десятом.
— Идет, второй этап на следующей неделе. Ну а час-полтора в неделю я найду, Лев Анатольевич.
— О, какой подвижник! — одобрительно рассмеялся ректор и с прищуром спросил: — Ну а если не найдете, Роман?
— Не найду, значит, не так уж и хотел.
Парень постарше хмыкнул, а Марина закрыла тетрадь и добавила от себя:
— Тогда пусть записываются через студсовет, а не по знакомству. А то наберешь своих с этажа, и больше туда никто не попадет.
— Через студсовет так через студсовет, — согласился я. — Только первыми я бы взял тех, кто сам попросится. Лев Анатольевич, а если инженер согласится, а аудиторию не дадут, кто тогда решает, где нам заниматься?
— Тот, кто за нее отвечает, и это не я, — ответил Серебряков. — Вот сразу и увидите, как у нас все устроено.
Он помолчал, глядя на лист перед Быстровой, и мне стало неуютно. Наверняка сейчас скажет, что подумает, и на этом все закончится.
— Быстрова, запишите отдельно, — сказал он. — Пробный практикум на учебном стенде, одна группа, ответственный от студентов — Гончаров.
Быстрова кивнула, не поднимая головы от листа.
— Свяжитесь с руководителем СКБ на мехмате: час инженера, стенд и аудитория — это к нему, пусть скажет, что может дать и кого из инженеров выделит. Гончаров, задачу будете обсуждать с тем инженером, которого он назовет, а готовое предложение принесете руководителю. Когда он сможет вас принять, Быстрова скажет, зайдете к ней в секретариат.
— Понял, как только позовут, зайду.
— Условия еще надо согласовать, и может статься, что не получится, — сказал он, посмотрев на меня. — Но идею вашу я беру, она мне нравится.
— Спасибо, Лев Анатольевич. Тогда в секретариат я приду уже с планом на листе: что мерить, сколько нас будет и что спросить у инженера.
Под столом я на радостях сжал кулак. Руководитель СКБ у нас Сергей Евгеньевич Томилин, я его утром уже видел, и с ним, похоже, можно договориться.
Дописав строчку, Быстрова подчеркнула ее.
Когда остальные поднялись и потянулись к двери, Серебряков сказал:
— Гончаров, задержитесь на минуту.
Марина оглянулась от двери, но промолчала, и Быстрова вышла за ней, прикрыв дверь. Значит, опасения мои были не напрасными, просто разговор про драку оставили на конец. Я остался сидеть, глядя на то, как ректор берет с письменного стола тонкую папку и возвращается с ней.
— Перед такой встречей деканат дает мне справку на каждого приглашенного, — сказал он, открыв папку, но не читая. — В вашей есть строка о проверке по заявлению о драке на дискотеке в общежитии. Я в это дело не полезу, для этого есть куратор и декан, так что разбирать его с вами не собираюсь.