Теперь эти земли перешли в ведение «комитета», а я стал спортивным инструктором филиала пионерского лагеря «Дзержинец» — спортивной базы с таким же названием. Сам пионер-лагерь «Дзержинец» находился, где и большинство пионерских лагерей Владивостока, — на «Садгороде». А спортбаза будет расположена здесь. И почему бы здесь не построить нормальную летнюю сцену? До пляжа «рукой подать». Летом можно такие сборы на танцах и концертах собирать, что «мама дорогая».
Откровенно говоря, я сейчас остался, практически, без денег. И это несмотря на спрятанные килограммы золотого песка. Его оказалось трудно реализовать в таких количествах.
Тот скупщик, на которого рассчитывал я, после третьего захода к нему Ефрема, накрылся вместе с золотом «медным тазом», а Ефрема взяли в оборот местные «оборотни в погонах». А потом, когда Ефрем показал на меня, как на источника своих богатств, взялись и за меня. Мы так с ним и договаривались. Дескать, мы не всё золото, что намыли с Высоцким, сдали государству. Ну, или нашёл я схрон «чёрных копателей». Ефрем, типа, не знал.
Часть золота, которое Ефрем привёз в Москву, мы отдали на восстановление храма, часть удалось обменять через московских же старообрядцев. Но деньги, как вода. Если их начинаешь тратить, они моментально заканчиваются.
А тут ещё свадьба… И поездка по родственникам… Поэтому я однозначно решил сразу после «Приморских струн» ехать на Бикин и «намыть» там килограммов пять золота. А пока я был нищ, как полковник контрразведки Кудасов[7].
Глава 25
— Так-так-та-а-а-к, — растеряно проговорил инструктор. — Неожиданный поворот. Мы думали обойтись, хм, малой кровью.
— А я тебе что предлагаю? На вражескую амбразуру ложиться? — спросил я.
Инструктор нахмурился.
— Не опошляй подвиг героя, — сказал он.
— Ни сколько не опошляю. Наоборот принижаю ваши телодвижения. Хочешь, я сам объеду рыбаков? Вы только письма подготовьте.
— Во! Точно! — обрадовался инструктор. — Тебе, как говорится, и карты в руки. Сам про Высоцкого будешь говорить! Фотка у тебя есть с Владимиром Семёнычем?
— Целый альбом. И вообще могу сам заняться организацией сценической площадки.
— Вот это здорово! Ты мировой парень! Тогда, пошли ко второму. Расскажешь всё подробнее.
Пошли ко второму секретарю комитета ВЛКСМ, тому, кто по идеологии. Пошли ко второму. Его я знал. В том году знакомились. На Приморских струнах.
— Вот, Володя, — сказал инструктор, входя в кабинет к Зюкину, — послушай, что он придумал.
— О! Привет! — поздоровался второй секретарь. — Михаил, кажется? Шелест? Который с Высоцким⁈
— Он самый, — сказал инструктор.
— Привет, — поздоровался я и рассказал.
— Так ты сейчас на этой спортивной базе за старшего? — спросил по итогу рассказа второй секретарь.
— Именно.
— И как ты видишь перспективы нашего сотрудничества?
— Хм! Перспективы простые и обоюдовыгодные. Составляем совместный план культурно-массовых и спортивных мероприятий. Там прекрасная шестисотметровая беговая дорожка. В лесу организовываем кроссы и ориентирование летом, зимой — лыжные гонки. Да мало ли что? Центр патриотического воспитания молодёжи. Летом — парапланеризм, парашют и лётные авиационные курсы.
— Да, ладно? — не поверил «второй».
— Отвечаю, — сказал я.
— А бюджет?
— Будет план, будет и бюджет, — сказал я.
— «Дзержинец», это ведь от «комитета»? — спросил «второй» в полголоса.
— Это — филиал пионерлагеря.
— Понятно, — кивнул «второй» и подумав, повторил. — Тогда понятно откуда бюджет.
[7] В фильме «Корона Российской империи, или Снова неуловимые» есть сцена, в которой полковник Кудасов появляется в зале и говорит: «Месье, мадам, господа! Я — нищий! Полковник врангельской армии, начальник контрразведки полковник Кудасов — нищий!». С этими словами офицер картинно вывернул карманы своего светло-коричневого сюртука.