За 1000 лет до Тани Гроттер: читать начало книги онлайн

Каким-то чудом повозка не свалилась в овраг. Все уцелели. Первое, что увидел Кузя, открыв глаза, был грозный рог хрюйса, нацеленный на Рюрика. Тот поспешно отползал, зажав в руке луковицу. Хрюйс, весь опутанный конской сбруей, упорно тянулся к атате. За ним волочился опрокинувшийся фургон.

– Отдай ему атату! Ты что не понял? Зачем она тебе? – взмолился Кузя.

Рюрик замотал головой. Он вряд ли соображал, что говорит и делает.

– Не отдам!

– Почему?

– Потому что она МОЯ!

Хрюйс сделал рывок к луковице. Чудом избежав смертоносного рога, Рюрик оказался перед огромной пастью с жёсткими губами и напоминающими камни зубами.

– Не лезь! Не ДАМ! – завопил Рюрик, лягая рогоноса обеими ногами сразу.

Позднее эти слова напишут на его боевом щите как девиз, и десятки летописцев-подхалимов будут давать им самые благородные, самые глубокомысленные толкования. «Не лезь!» – это защита, отвага и честь. «Не дам!» – это решительность, упорство и хладнокровие, способность настоять на своём.

Никому, конечно, и в голову не пришло бы, что у Рюрика Мощного просто случился шок. Говорят, в шоковом состоянии всегда усиливается главное свойство натуры. У Рюрика усилилась его запасливость, которую придворные сплетники (подлые завистники, им, конечно, не стоит верить) окрестят впоследствии жлобством.

Хрюйс, которого лягнули по губам, от такой наглости опешил. Рюрик воспользовался моментом и, чтобы не расставаться с луковицей, решил её проглотить, но не смог затолкать в рот целиком – она оказалась слишком большой. Одновременно в атату своими зубищами вцепился хрюйс.

БАЦ!

Нос Рюрика Мощного соприкоснулся с губами хрюйса, но Рюрик испытание выдержал и зубов не разжал, только рычал, как пёс. Так они и проглотили эту луковицу вместе. Девяносто девять процентов съел, конечно, хрюйс, но один процент – а может, даже и чуть больше – достался Рюрику.

В следующий миг три молнии ударили в землю, причём в одно и то же место. Для мира, в котором осталось немало магии, это знак того, что предначертание свершилось.

Атата для хрюйса – вечная ценность. Ради неё он готов на всё. Но хрюйс очень уважает того, кто не дал ему атату. Тот, кто в мире хрюйсов разделил с тобой луковицу, соединён с тобой навеки. Если ты съел с хрюйсом одну атату, ты можешь делать с ним что угодно. Называть его плюмпампушечкой, щекотать в носу, отбирать еду или разрисовывать его бронепластины сомнительными рисунками. Хрюйс тебя не тронет. Он твой душой и телом.

Тень и Кузя недоверчиво смотрели на хрюйса. Присмиревший рогонос, только что яростно гнавшийся за ними по лугу, разметавший с полсотни разбойников, перевернувший повозку, теперь стоял перед ними как мирная, счастливая корова. Разве что клевера не щипал.

Герундий понял это первым. Сердито заскрежетав, он врезал хрюйсу хвостом. Звук был такой, словно костяным шаром дали по щиту. Хрюйс только запыхтел и виновато отодвинулся. Теперь, когда атата была съедена, он пребывал в состоянии счастья и покоя, которое никто не мог нарушить.

Кузя поднялся и осмотрел себя. Никаких переломов, лишь с десяток царапин. Тень с Рюриком тоже отделались ссадинами. Им невероятно повезло. Правда, все их вещи, щиты и оружие разметало по лугу, но это мелочи.

И тут они вспомнили о глазах, которые блестели из темноты фургона, и бросились к нему. Повозка лежала на боку, уцелевшей дверью кверху. На глазах у юных варягов эта дверь начала тихонько приоткрываться…

Глава 11

Гундря фон Хамс и цезаревна Фиоля

Из повозки выбрались решительная дама с короткой стрижкой и красивая девочка лет тринадцати с кукольным капризным личиком и растрёпанной светлой косой. Кузя их уже где-то видел, но позабыл где. Потом наконец вспомнил! Портрет у дороги!

– Эй вы! Кто такие? Почему не падаете ниц? Не знаете, кто перед вами? – зычно спросила дама.

Дама была внушительная, с руками той толщины, которые худосочные художники любят изображать у амазонок. Голос громоподобный. Колючие тёмные волосы, густые сомкнутые брови. В правом ухе сразу четыре золотые серьги.

– Ну и кто перед нами? – спросила Тень. Она очень не любила, когда с ней так разговаривали.

– Я, да будет тебе известно, наглое дитя, учитель-телохранитель Гундря фон Хамс! – дама сделала вескую паузу, ожидая, что Тень упадёт ниц. – Со мной цезаревна Фиоля, дочь и наследница Императора Базилика! – ещё одна грозная пауза. – Следуем из столицы в загородное имение! Благодарим вас за своё спасение и одновременно требуем объяснений! Кто вы?

– Я Рюрик Мощный! Варяг! Будущий вождь Лосиных Медведей!

Рюрик выглядел в этот миг очень значительно. Он уже подобрал свои щит и секиру. Золотая серьга в ухе грозно покачивалась. Волосы свободной волной ниспадали на плечи. Пять волосинок усов и три волосинки бороды казались уже настоящими усами и бородой. Кроме того, за Рюриком возвышался боевой рогонос, таскавшийся за ним как собачка, одно это уже вызывало уважение.

Кузя же выглядел сейчас не на свои тринадцать, а едва ли на двенадцать. Все веснушки ссыпались в кучку. Ни щита, ни меча. За плечом если кто и маячит, так только глупая морда Герундия, который губами толкает его в спину, выбирая репьи. Как будто нельзя собирать репьи в поле, где их гораздо больше! Вдобавок Кузя понимал, что уставился на цезаревну как дурачок. Смотрит и не может оторваться. Но ничего не мог поделать. Фиоля тоже это заметила и самодовольно усмехнулась. Она привыкла к поклонению.

– А ты кто? – спросила цезаревна.

– Я Кузя!