Картина смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Почти прямым текстом сказала, что она не рисовала почти год!

После отказа из Академии художеств Женя перестала брать кисточки. Ее тянуло к живописи, но в голове не переставала жужжать мысль: «Твое искусство никому не нужно». Сюда же добавлялись апатия и усталость из-за учебы. С каждой новой неделей в Жениной душе образовывалась пустота, в голове – гул. Ничего из этого не способствовало состоянию потока, в котором обычно и рождались удивительные сюжеты и приемы.

– Но в одном ты права – в Камске никому не нужна новая живопись. Там любят рисунки, но только городские, – смущенно произнесла Кристина.

– Разрисованные заборы и дома, – прыснула Женя.

– Именно. До сих пор помню, как в детстве рассматривала все эти странные настенные граффити. Жуть постсоветская.

– Камск – город пустых надежд, – вздохнула Женя.

Камск испокон веков считался заводским. Во времена СССР тут было множество крупных и мелких военных предприятий, которые начали сворачивать деятельность еще в девяностые, в начале двадцать первого века и вовсе массово закрываться. Говорили, из-за ненадобности. Заводы перестали работать, людей уволили, а здания остались. Сносить их не торопились якобы из-за отсутствия финансирования, однако на кухнях велись разговоры, что предприятия запустят, когда это потребуется.

Когда потребуется. Довольно дико в современных реалиях, считала Женя.

Темные «заброшки» выглядели ужасающе, но больше всего граждане были обеспокоены не их внешним видом, а тем, что старые заборы пришли в негодность: подростки и дети с легкостью пролезали в их щели и оказывались на опасной территории. После того как там погибли пятеро детей, власти решили оградить предприятия новыми высокими заборами. По их словам, стоимость возведения железобетонных сооружений была значительно ниже, чем демонтаж зданий.

Вот и получилось, что Камск стал одним большим забором. Предприятия так старались «спасти», что построили ограждения высотой с трехэтажный дом.

Сначала заборы стали использовать как информационные доски (чего добру пропадать), после – как стены для любовных посланий, оскорблений и душевных терзаний. Когда глава города понял, что дальше так продолжаться не может, заборы разукрасили картинками. Они напоминали те, которые можно было встретить в детской поликлинике. На людей смотрели неестественно-счастливые животные, персонажи из фильмов и книг. Они слащаво тянули улыбки, раздражая не только молодежь, но и пожилых. Кроме того, время от времени на стенах появлялись мотивационные фразы. Однако со своей задачей те не справлялись. Вместо того чтобы с легкостью и уверенностью плыть по жизни, жители Камска угрюмо плелись на работу и с работы, надеясь дожить до выходных. И все продолжало двигаться по кругу. Месяц сменялся месяцем, год шел за годом.

Женя росла среди заборов, чувствуя, что они душат ее даже тогда, когда она их не видит.

Ограждения превращали город в тюрьму. В ту тюрьму, из которой невозможно выбраться, если не приложить усилий. Пусть окна ее комнаты выходили на дорогу, за соседним домом была стена (Женя ощущала ее кожей), которую муниципальные художники украсили всевозможными граффити.

«Этот город усыпан рисунками, как гнилая картошка плесенью», – брезгливо думала Женя каждый раз, когда проходила мимо очередной яркой картинки на темной бетонной поверхности. Она задыхалась среди них.

Будь ее воля, Женя выбрала бы для рождения город, который находился от Камска дальше всего.

«И Кристина догадывается об этом», – подумала Женя, видя, что кузина не поверила в ее рассказ, будто она приехала в Питер только для того, чтобы продемонстрировать свою картину нескольким десяткам людей.

– По секрету скажу, – вздохнула Женя. Она чувствовала себя чужой в незнакомом городе, поэтому ей меньше всего хотелось портить отношения с Кристиной. Только по этой причине она все-таки решила поделиться правдой.

– А? – Глаза кузины блеснули в предвкушении.

– Конкурс в Академии проходит в два этапа. Первый – выставка. Второй – лучший художник станет студентом.

– Это ведь очень круто! Зачем же делать из этого вселенский секрет?

Женя пожала плечами.

– Если поступишь, будешь отчисляться из универа или перейдешь на заочку? А что на это скажет тетя Дина? – Кристина заерзала на стуле.

– Отчисляться. С мамой я поговорю. Мне нужно доказать ей, что я могу себя финансово обеспечивать, а в остальном она согласится на что угодно. С Кирой была похожая история. Мама, когда узнала о ее планах на жизнь, перестала поощрять занятия живописью. Но Кира настояла на своем и все-таки перебралась в Питер. А все потому, что она выполнила мамино требование – поступила на бюджет. В ином случае осталась бы в Камске. Позже Кира начала преподавать и продавать свои работы. Тогда мама от нее окончательно отстала. Хотя по-прежнему высказывается по поводу профессии Киры. Знаешь, мне кажется, из-за всего этого они тоже почти не общаются. Мама рассказывала, что Кира пишет ей раз в неделю, что «все ок», но не более этого…

– Кира – тот еще фрукт, никогда ее не понимала и не пойму, – заметила Кристина и грустно вздохнула. – Когда ты рассказала мне, что она поступила в Питер, я сразу ей позвонила и предложила встретиться. Все-таки новый город и сопутствующие сложности. И знаешь что? Кира сказала, что не хочет со мной видеться. Я тогда дико обиделась. Вот, больше не пишу и не звоню. Теперь моя кузина – только ты.

Женя поджала губы и задумалась.

– Думаю, с Кирой все хорошо, – сказала наконец Женя. – Она взрослый человек, который может о себе позаботиться. Тем более такой холодной особе не нужны советчики и поддержка. Она же всегда была сама по себе. Ей комфортно в одиночестве.

Женя смяла бумажную салфетку и переключилась на остывающий горький кофе. Он ее не успокаивал. В голове продолжали звенеть вопросы о том, что ей делать завтра. Они не отпускали ни на секунду.

– У меня для тебя сюрприз, – после короткой паузы сказала Кристина и смущенно улыбнулась. – Когда ты позвонила мне и сказала, что приехала в Питер, я сразу подумала об одном важном человеке, с которым ты сможешь здесь встретиться.

В один миг лицо Кристины покинула грусть. Привычное выражение смущения сменилось безрассудным счастьем. Женя даже ухмыльнулась про себя: в этих перепадах настроения была вся Котова. Еще в детстве она за полчаса успевала и поплакать, и посмеяться. Для нее в этом не было ничего удивительного.

– Недавно в «Подписных»[6], около стенда с литературой по искусству, я встретила одного интересного юношу, – как ни в чем не бывало говорила Кристина, улыбаясь все шире и шире. – Это был художник. Выпускник Парижской школы изящных искусств. Улавливаешь?

[6] «Подписные издания» – книжный магазин в Санкт-Петербурге, основанный в 1926 году. С 1958-го он располагается в «Новом Пассаже» на Литейном проспекте, 57, и предлагает читателям разную литературу, в том числе по искусствоведению.