— Господин! О мой несчастный господин, что с вами⁈ Медам, вы не видели, кто его ранил⁈
— Это… это из-за меня… — пролепетала Аталия.
— Что⁈ Почему⁈
— На меня напали… он защитил меня и прогнал бандитов… но его ранили…
— О нет, что же делать⁈ — заломил руки Реньяро. — Мы с хозяином только что прибыли в город, мы никого здесь не знаем! Медам, умоляю, подскажите какой-нибудь трактир, где я смогу пригласить лекаря!
— В этом нет нужды — я отвезу вас к себе домой! — засверкали глаза Аталии. — Только… помогите выбраться дядюшке Горечи!
Пожилого кучера вытащили из канала и он, стуча зубами от холода, взгромоздился обратно на козлы. До дома э’Таролей было уже рукой подать, и через несколько минут Аталия с Реньяро помогали Мальдиссу подниматься по крыльцу. Тот пытался отказываться от помощи и вообще старался иметь вид бледный и загадочный, избегая взглядов Аталии, которая с трудом скрывала восхищение.
Мальдисса усадили в кресло, раздели, и домашний лекарь осмотрел рану. Та оказалась неглубокой и по большому счету пустяковой, хотя и весьма кровавой — Марцени Хи-Хи свое дело знал.
Резиденция э’Таролей оказалась богатым палаццо. Значительную часть холла занимала широкая мраморная лестница, на площадках стояли темные бронзовые светильники, а стены украшали не картины, которые его сиятельство на самом деле не ценил вовсе, а знаки достоинства — гербы, старые морские карты, портреты предков, потускневшие от времени трофейные знамена. Выложенный каменной мозаикой пол был истерт подошвами — в прежние времена э’Тароли чуть ли не половину года проводили в Таймуранге. У одной стены стояли длинные резные кресла, в одно из которых усадили Мальдисса, у другой — тяжелый стол.
— Какой у вас красивый дом, — похвалил Реньяро. — Вы, видать, высокородна?..
— Да, я… батюшка — дож Тароля, — смущенно ответила Аталия.
— Да неужели⁈ — ахнул Реньяро. — Мой господин, вы слышали⁈ Какое чудо!..
Он ахал, причитал, хлопотал, приплясывал и очень волновался за Мальдисса. Но Аталия явно волновалась за него еще сильнее. Она сказала, что ее батюшка с матушкой сейчас на званом вечере, но они непременно пожелают поблагодарить мессира Мальдисса, так что она приглашает его и его слугу на завтрашний бал по случаю Материнского Дня, а если им негде переночевать, в палаццо найдется гостевая комната…
— Что вы, что вы! — запротестовал Реньяро. — Как вы могли так подумать! Моя любезная, мой господин, конечно, не дож и не сын дожа, но крыша над головой у нас есть, прошу покорно! Мы сняли номер в «Грандпайре»… кажется, хорошая гостиница?..
— Лучшая в городе, как я слышала, — улыбнулась Аталия. — Но в таком случае завтра прошу непременно. Непременно наведайтесь!.. Вы уверены, что Мальдиссу… я могу называть вас Мальдисс?.. уверены, что он может идти сам, мэтр Рамани?
Ученый лекарь степенно кивнул, закрывая свой саквояж. Гнусавым голосом он предписал Мальдиссу покой, отдых, бережение руки, чистую повязку и целебную мазь.
— Три-четыре дни, и сможете снова держать дагу, — пообещал он. — Лучше пять. Не перенапрягайтесь. Держите руку в тепле, но не сильном, сильное тоже вредно. Прохладе. А вам, господин Горечи, рекомендую большую дозу согревающего внутрь. Купание в эту пору для здоровья вредно.
Кучер с благодарностью принял эту рекомендацию.
Был первый полуночный час, когда приятели вернулись домой. Мальдисс, которого прекрасная Аталия всю перевязку держала за руку, был в сальванских кущах от счастья, а Реньяро тихо посмеивался. Привычно бросив серебряк Жвале, он свернул за угол, к заднему ходу… и расплылся в улыбке.
— Чьи дела, искусница Райола? — осведомился он.
— Мои дела, искусник Реньяро, — ответила стоявшая в тенях воровка. — Вечерний променад?
— Вечерний променад, — кивнул Реньяро. — Что за дела?
— Замка. Небольшая. На узле.
— Идет, если сойдемся. Но замка на замку, так?
— Идет, если сойдемся. Что у тебя?
— Чмок на балу. Позолотись. А у тебя?
— Вещи в канаве. Оставь лисий мех.
Реньяро и Райола улыбнулись друг другу. Мальдисс, который даже спустя три года плохо знал музыку улиц, зевнул и пошел наверх. Если Реньяро попросит — Мальдисс сделает. Пока не просят — лезть незачем.