– Роанна, я сам удивлён, ведь ежедневно мы принимаем новых людей. Не все они становятся монахами, не все. Потому что отказаться от всего мирского не каждый сможет, но у нас они узнают, что такое Вера. А это самое главное.
– Отец, Вы не представляете, как я Вам благодарна за своё детство.
– Не нужно меня благодарить, твоя мама как будто предвидела твой путь и то, что Нанке сможет стать твоей помощницей в самом начале этого пути, когда вокруг тебя ещё не было никого. Я знаю, кто Нанке сейчас, и рад за вас обеих. Очень жаль, что твой отец, Райан, не дожил до сегодняшнего дня. Я уверен, что он бы только радовался тому, как при вас развивается страна. Я всегда поминаю его в своих молитвах. И пусть он никогда не принадлежал к нашей Вере, но я надеюсь, что наш Господь сумел позаботиться о нём там, куда все мы попадаем после смерти.
Глава двадцать восьмая.
События на севере Бардамана заставили Болтона просить Императора перебросить в его распоряжение по возможности максимальное количество канонерских лодок. Как морских, так и речных. Вот речных у нас как раз было немного, так как устья всех наших рек были защищены мощными оборонительными сооружениями, а морские канонерки не могли подняться вверх по рекам из-за большой осадки.
В самом Бардамане и в Джарханде участились случаи нападений не только на наших чиновников и военных, но и на местных жителей, которые лояльно приняли новую власть. Это в первую очередь купцы, ремесленники, дворяне и даже некоторые священники.
Исторически скотоводческий север жил всегда беднее земледельческого юга, где, кроме этого, процветали рыболовство, торговля, ремесленное производство и проходили основные дороги с западного побережья Могойского океана на восток.
На совещании в замке, срочно созванном после донесений из Колкатта, граф Ойген доложил поступившие тревожные новости. К Бихарскому султану присоединилась конница его зятя – Курганского хана, пришедшая с севера. Эти полсотни тысяч безбашенных сабель рвались в бой, мечтая всласть пограбить и набрать себе пленников.
Болтон предлагал очистить север, вплоть до того, чтобы отдать им Бардаман, где гарнизон именно сейчас отбивал постоянные нападения фанатиков, уже вооружённых мидийскими ружьями.
Он считал, что достаточно оставить за собой полосу южных ремесленных городов, которые удобнее защищать, создав между ними систему укреплённых фортов с телеграфным сообщением. Уже городское население Бардамана, спасаясь от предстоящей резни, начинает сниматься с мест и уходить на юг.
В противном случае нам предстояла незатухающая резня с мусульманскими фанатиками, подпитываемая из Кургана, Кабула, соседних княжеств и султанатов.
И как только бритты окончательно утвердятся на восточном побережье Алкебулана, они сразу начнут снабжать наших противников оружием и снаряжением. Кроме того, по пока не проверенным данным, в порту Сурат с их помощью построены первые пороховые мельницы. А там, где первые, там скоро появятся и вторые, и третьи.
Мы не могли терять Бардаман полностью как провинцию, так как она является связующим звеном с нашими протекторатами в Нагпуре и Талангане. Когда спросили, что я думаю по этому поводу, я встала, подошла к карте.
– Смотрим на карту – мы не можем опуститься ниже вот этой линии, – и я провела пальцем по карте от Чанчая на берегу Драмадара через Расулпер, Сатгачу, Маялпур к Кришнагару, стоящему на берегу великой Хогли.
Это ремесленные и уже промышленные центры, сюда сейчас по докладу графа стекаются беженцы с севера. Наши канонерки уверенно поднимаются до Чанчая, а вот дальше река имеет сложное русло с мелкими протоками среди песчаных отмелей.
– Моё предложение – уводить корпус Гейра с севера, снимать его полностью. И прикрыть им отход беженцев на юг. Послать войска к Бардаману для обеспечения эвакуации нашего гарнизона. При отступлении взорвать дворец, все ремесленные мастерские и магазины. Жителям – неделю на эвакуацию. За это время все, кто имеет желание, смогут покинуть город. Беглецам помогать армией. Тело князя и его родителей эксгумировать и вывести для захоронения в Бахаранг. Там фанатикам не оставлять ничего, пусть питаются злобой и сурами из Корана.
– Я за предложение Её Величества, так как не вижу смысла терять жизни наших солдат и офицеров, если нас там не желают принимать. Пусть живут сами, – Начальник Генерального Штаба, видимо, давно был такого же мнения, как и я.
– Но наш престиж может пошатнуться в тех краях – произнёс герцог Эмберский.
– Дядя, какой престиж? – тут уже не выдержал молчавший Райан. – Мы спокойно объявим, что раз жители не желают жить под нашим знаменем, то мы их не заставляем. Пусть живут под своим, и как-нибудь сами, но к нам больше не обращаются. Всю торговлю прекратить, у нас всё, что они поставляли, давно есть.
– Вопрос: с кем будем эту проблему решать? Да и факт наличия курганской конницы никто ещё не отменял. Эти будут просто грабить даже без ведома бихарцев, так как я сомневаюсь, что они вообще управляемы, – Ойгена интересовали практические действия, то есть что делаем сейчас.
Молчавший герцог Андольский указал концом карандаша в сторону Джхарханда:
– А вот с этим что делаем? Там вроде как даже нашего гарнизона не было? Султан решил уйти под руку Джайпура?
– Как по мне, пусть уходят, – проговорил генерал Фергюссон, встал и подошёл к карте.
– Что мы имеем? Моё личное мнение – оставляем северные территории вот по эту линию. Мы на них особенно и не рассчитывали. Линия Карвар – Латур и Нагпур даже не обсуждается, тем более местное население спокойно интегрируется в наше правовое поле. Занозы у нас — вот здесь.
И он постучал пальцем по значку моста у Райгарха и городу Райпур.
– Я предлагаю усилить наши позиции в Райпуре, восстановив там крепость и расквартировав современную артиллерию, потому что властитель Чхаттисгара уже дважды пытался доставить нам неприятности. И разместить гарнизон в укреплённом форту у моста. Захват моста прерывает наши сухопутные коммуникации с Бангалором и Нагпуром.
– Султан Дакки тоже согласен с мнением Болтона, он подтвердил это телеграммой. Ему будет даже выгоднее, если придётся убрать войска с правого берега. Через реку они не переправятся, у Кришнагара и Маяпура оборудованы сильные позиции, а патрулирование реки канонерками не даст врагам устроить переправы. Мелкие группы допускаем, но султан предлагает раскинуть вдоль реки сеть пограничных постов, связанных телеграфом.
– Граф, – я обратилась к Ойгену, – Вы не можете нас просветить, по какой причине одни мусульмане охотно принимают нас и идут к нам на службу, а эти упираются и к тому же ведут себя как-то нерационально? В чём разница? Ведь одна и та же вера. Но одни режут других, требуя от них, чтобы они думали так же, как они.
– Ваше Величество, так и у христиан вера одна, но как они весело друг друга режут. Я имею в виду католиков, протестантов, греческую церковь, православие. Это ещё я не перечислил другие ответвления. У всех один Бог, но все видят его по-разному и считают именно своё видение правильным. Да ещё и готовы убивать друг друга за это.
– То есть всё дело в разнице восприятий?