— Кто в королевстве официально зарегистрирован с даром письменного эха достаточной силы.
Термин мне не нравился, но спорить сейчас было поздно.
— И?
— Вы единственная, кто работает с государственными документами высшего допуска.
— Я не единственная, у кого есть дар.
— Но единственная, кому уже разрешено читать материалы Совета.
Это объясняло задержку в два часа. Они искали замену. Не нашли. Очень ободряюще.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда мне нужны инструменты из архива.
— Их принесут сюда.
— Не все инструменты можно перенести.
— Например?
— Мой рабочий стол.
Мирель всё-таки улыбнулась. Рован закрыл глаза на секунду. Кайр же ответил совершенно серьёзно:
— Если понадобится, принесём и стол.
Я не сразу поняла, шутит он или нет. Пожалуй, именно это было самым неприятным.
— Не понадобится.
Я снова взглянула на письмо. Скрытая третья строка будто оставалась под поверхностью, хотя без прикосновения я уже не могла её чувствовать. Не становись его женой. Зачем кому-то предупреждать меня об этом? Почему «его»? Почему предполагалось, что я вообще могу оказаться в положении, где такой совет имеет смысл? Я перевела взгляд на Кайра.
— Вы женаты? — Рован кашлянул. Мирель отвернулась к окну. Кайр приподнял бровь.
— Нет.
— Помолвлены?
— Нет.
— Собираетесь?
— Госпожа Вейн, если это каким-то образом помогает расследованию...
— Пока не знаю.
— Тогда нет.
Я кивнула, словно получила полезную справку. На самом деле стало только хуже.
— Что ещё? — спросил он.
— Пока ничего.
Это была первая сознательная ложь за вечер. И он её заметил. Не мог знать наверняка, но заметил. Я увидела это по тому, как изменился его взгляд: не стал жёстче, не сузился театрально — просто задержался на моём лице на секунду дольше.
— Тогда вернёмся к видимому тексту, — сказал он. — Узнаёте какое-нибудь имя?