— Я не уговариваю, — спокойно подметил Тихон. — И не буду вмешиваться дальше. Всё, что я мог, я тебе показал и рассказал. Остальное — на тебе.
Я тут же подумал о загадочном артефакте, который, по идее, должен быть у Арлетты.
— А ты уверен, что всё сказал? — прищурился я.
— Я не утаил ничего, что могло бы повлиять на моё решение, — признался Тихон и примирительно поднял ладони перед собой. — Есть, конечно, ещё пара козырей, но они не мои. Значит, и озвучивать не мне.
Он сделал шаг ближе и заговорил тише:
— Скажу только одно: Арлетта — та ещё загадка. Не удивляйся, если в ближайшие дни будет казаться, что ты её вообще не интересуешь. Она своеобразная. Всё делает на своих условиях. Но, если ты ей понравишься, то…
Тихон прервался на полуслове и сделал шаг назад.
— Поздновато ты её хвалить решил, — подметил я.
В голове, конечно, всплыли картины недавнего вечера: как она смотрела сквозь людей и вообще едва ли появлялась в главном зале. Не было, пожалуй, даже формального интереса. Хотя в танце она была намного живее.
Мы с Тихоном пожали друг другу руки.
— Спасибо за всё. И удачи.
Он развернулся и сделал шаг вперёд, но замер и бросил через плечо:
— Силы и воли в тебе достаточно. Главное — умей выбирать, когда слушать сердце, а когда разум.
Он махнул мне рукой, а затем зашагал к порталу и, не оглядываясь, вошёл в полосу света. Пространство дрогнуло.
Пока мы общались, люди Демидовых успели попрощаться с новообретёнными знакомыми и друзьями и тоже по одному начали входить в портал. Некоторых я провожал рукопожатием, кому-то махал или кивал в ответ. Наконец, когда все гости исчезли, заклинание перед нами вспыхнуло, и портал исчез, оставив за собой только слабый ветерок и простую тишину.
— Вот и всё, — пробормотал за моей спиной Аскольд. — Некому больше за нами шпионить.
Я развернулся и отправился обратно в дом. Сегодняшний день, как и большинство других, обещал быть долгим.
После отъезда Тихона в особняке стало заметно тише, но не сильно спокойнее. Стены всё ещё хранили отголоски занятых будней. Меня с самого утра ожидали отчёты, контракты, списки и предложения. Где-то требовалась подпись, где-то решение, где-то прямое вмешательство.
У ворот встречали новых поставщиков. Весна принимала химические грузы из Беловежска — видимо, всё-таки смогла заключить выгодный контракт, возможно даже с Демидовыми. Иван подписывал договоры. Сегодня что-то было не видно скандинавского воина и валькирии — вместо них тренировку проводил Рома.
Я подошёл к Ивану, и тот, не поднимая головы, принялся передавать мне бумаги одну за другой:
— Вот, — кивнул он, — сводка за сегодня: торговля, логистика, акты с городскими поставщиками и новости с востока.
— С востока? — осторожно спросил я.
— Да. Володин прислал письмо. — Иван пробежался по бумагам и нашёл конверт с подписью и печатью. — Посыльный прибыл с раннего утра.
Он протянул мне конверт. Я сразу же раскрыл его и пробежался глазами по короткому тексту. Подпись Ратибора была чёткой и размашистой, как и он сам. Суть сообщения была проста: несколько мелких родов, давно поддерживавших нейтралитет, неожиданно начали сближаться с солнечниками. Они начали активно укреплять своё присутствие на окраинах границ, выстраивать лагеря, скупать артефакты. Формально всё было в пределах закона, фактически чувствовалась подготовка к чему-то большему.
В последнее время новости из Сибири приходили тревожные.
— Он прав, — вслух подытожил я. — Надо будет передать сведения дальше. Пусть Демидовы с Шаховскими тоже увидят и держат руку на пульсе. Поинтересуйся у Володиных, не нужна ли им помощь? Можем снова отправить караван с магической рудой, и скидку, если что, делай ту же.
Иван кивнул:
— Ещё, — добавил он, — пришли документы по поставке металла и ткани. Нужно подписать.
— Добро. Собери команду для предварительной оценки, — проинструктировал Ивана я. — Всё-таки в первый раз с этими людьми работаем.
Иван отметил что-то в записях. Мы закончили предварительные дела за следующий час, и я оставил Ваню одного. По пути в дом остановился у окна, заметил две знакомые фигуры у дальней стены — Серёга и Ира тренировались снова вместе. Брат с сестрой двигались чётко, точно, но с разным настроем. В Серёге чувствовалась сосредоточенность, в Ире — какое-то напряжение.