Мы подъехали к стенам и воротам, и у меня уже было ощущение, что Чернореченску скоро нужно будет расширяться, чтобы включить в себя Рабочую слободу. Впрочем, местным родам было виднее.
Стены города, к слову, были зачарованы, притом сложной вязью рун и заклинаний, переплетающихся в единую цепь. Было видно, что поработал очень крепкий Архимаг.
Ворота были распахнуты настежь. Над ними красовались знамёна местных Родов: молот и наковальня, древесная ветвь с листьями, дуб со сплетёнными корнями и ещё множество Родовых символов.
У ворот была настоящая очередь — да не одна, а две. Писцы записывали имена, сверялись со списками и что-то монотонно спрашивали. Волшебники обшаривали телеги, проверя содержимое. Стражники, наглухо закованные в броню, стояли на дежурстве каменными изваяниями.
Ярополк даже не остановился, а просто повёл караван вперёд между двумя очередями. Раздалось несколько недовольных возгласов, которые быстро замолкли, как только люди взглянули на знамёна прибывшего отряда и на скачущего впереди Ярополка.
— Свои! — крикнул он, приблизившись к стражникам.
Они тут же выпрямились. К Ярополку подскочил один из стражей. Коренастый, крепкий мужичок с медвежьей мордой и нашейной родовой нашивкой с молотом и наковальней.
— Ну что, Волкодав, смотрю с добычей вернулся?
— И с добычей, и с гостями.
Стражник взглянул на нас, словно до этого он нас и не замечал. Быстро мазнул взглядом, остановившись на наших трофейных конях, и вновь обратился к Ярополку:
— Тогда не буду задерживать.
И он не соврал — нас пропустили быстро, без каких-то дотошных проверок и расспросов. Вообще вопросы достались только моему отряду. Ну а когда я показал карточку ходака, и стражник в неё заглянул, он тут же расслабился.
В итоге в город нас пропустили без проволочек.
Оказавшись внутри, мы распрощались с Ярополком и его отрядом.
— Держи.
Он протянул мне металлическую плашку.
— Как с постоялым двором определитесь — загляни в Дом Найма и передай мне сообщение. Долго не тяни, возможно, работа появится совсем скоро.
— Добро, — кивнул я и забрал у него плашку с родовым гербом.
Ермак помахал детям рукой на прощание. Тимофей хмуро махнул рукой, явно всё ещё дуясь за небольшую шалость, а Лёша показал ему язык.
На этом и разошлись. Я с отрядом двинулся дальше по широкой улице, вымощенной булыжником. Здесь, за воротами, тоже было оживлённо: разгружались телеги с железом, тканями и зерном, сновали туда-сюда люди.
А по сторонам стояли двухэтажные дома, где на нижних этажах частенько располагались какие-то лавки, небольшие мастерские. Над дверьми висели деревянные вывески.
— Бойко тут, — второй раз за день бросил Аскольд, озираясь по сторонам.
— Пожалуй, — кивнул я. — Уж точно живее, чем в Выкречи.
Мы двинулись дальше по торгово-ремесленному кварталу, который логично продолжал собой слободу. Люди толпились, торговались и спорили. Были тут купцы в расшитых кафтанах, наёмники в потёртых доспехах, ходоки и всякий честной люд.
Пахло по-разному: где-то горячим хлебом и пекарней, где-то дымом или пряностями. Но везде по большому счёту сильнее пахло речной водой.
Река визуально разделяла город надвое. Мы ехали по восточной стороне. По воде тут и там плавали небольшие баржи и плоскодонки.
— Макс, подожди-ка, — неожиданно сказал Серёга.
Он слез с лошади, затем спустился по ступенькам к мосткам и зачерпнул ладонью воды.
Вернулся он довольный и улыбающийся.
— Представляешь? Чистая!