— Плачу по три рубля на нос, если погрузите медведя на телегу и поможете довезти до базы.
Стражи переглянулись. Вперёд вышел рыжий сержант.
— По пять, — нагло предложил он.
Сил и желания спорить не было.
— По рукам.
Отряд из дюжины стражников засуетился по округе в поисках достаточно крепкой телеги.
— Далеко везти-то? — спросил сержант.
— За час управимся.
За час мы, конечно же, не управились.
Солдаты помогли везти добычу, да так ругались — витиевато и изысканно, что аж было тепло на душе. Они-то думали, что нагрели меня на лишние рубли, а всё оказалось наоборот.
Мне даже показалось, что от зрелища того, как они сначала пытались вдесятером погрузить тушу медведя на телегу, а потом кое-как медленно тащили её, подгоняя бедного вола, у меня восстановилось немного маны.
Телега скрипела и держалась из последних сил. До избы мы добрались в абсолютно разном расположении духа.
— Никогда больше… — тяжело выдохнул сержант.
Если бы не Сольвейг и Аскольд, они бы и не дотащили медведя до избы. Но помогли всё равно знатно.
— Соль, сходи внутрь, вынеси мужикам квасу попить, — попросил я. — Если Ваня спит — разбуди его. Он точно квас найдет.
Стражники, взмыленные и уставшие, немного подобрались и повеселели. В итоге я распрощался с ними на доброй ноте.
К тому моменту, как они ушли, во дворе уже столпился почти весь отряд. Иван с Игнатом с интересом осматривали медведя, Рома спрашивал у Сольвейг и Аскольда подробности о вылазке. Моряки громко спорили за сколько можно продать всю тушу.
Последней из избы выскочила Весна и тут же бросилась ко мне. Широкая улыбка сияла на ее лице.
Впрочем, не добежав до меня пару шагов, она остановилась и нахмурила брови.
— Что, объятий мне не достанется? — усмехнулся я.
Она, похоже, наконец заметила медведя и удивлённо переводила взгляд с тела хищника на меня. Потом тяжело вздохнула и произнесла:
— Сначала отмойся. А там — посмотрим.
Я и сам хотел поскорее смыть грязь и кровь после вылазки, но сначала принялся за разделку монстра — иначе мыться пришлось бы два раза.
В отряде знали, что главное в этом деле не мешать командиру, поэтому меня донимать не стали. Отдуваться за всех пришлось Аскольду и Сольвейг — их отпускать отказались.
Под спокойный мелодичный голос Сольвейг и прерывистый хаотичный рассказ Аскольда я разделывал медведя. Да не чем-нибудь и не собственной саблей, а зачарованными охотничьими инструментами.
Они были подарком Серёги с Ирой. Ребята явно достали их через отца и вручили мне, пока мы тренировались в особняке Володиных. Сейчас я испытывал инструменты в первый раз, но мог точно сказать — они были хорошего качества.
Я работал ножом. Из порезов медведя всё ещё сочилась густая тёмная кровь с резким металлическим запахом. От туши несло звериной вонью, тиной и чем-то прелым.
Но я продолжал работу, методично разделывая трофей и отделяя важные части.
Вырезал мутные глаза, всё ещё залитые кровью, вырвал специальными щипцами зубы и клыки, а затем срезал когти — массивные и острые, словно клинки кинжалов. От них всё ещё исходила слабая магическая аура — отличная основа для зачарованного оружия или амулетов.
Я снял с медведя шкуру — плотную, с выжженными рунами. Даже после смерти зверя она всё ещё сопротивлялась зачарованию в моих инструментах, заставляя воздух вокруг себя слегка мерцать.