Сабуров сел обратно. Некоторое время он молчал. Судя по тому, как он время от времени косился на меня, мой ответ устроил его значительно меньше признания.
— А с одним пистолетом?
— Что с ним?
— Присутствовали?
— Николай Аркадьевич, вы сейчас пытаетесь восстановить пять лет моей биографии по принципу уголовного следствия.
— Вы же сами начали про лес, — сказал Сабуров.
— Вы спросили про американские дуэли.
— И сразу выяснилось, что обычные вам неинтересны.
— Наши сегодня выглядят довольно благоустроенно.
Он посмотрел на дорогу впереди.
— Двадцать шагов.
— Двадцать.
— Два пистолета.
— Оба заряжены.
— Врач.
— Уже обещан, — сказал я.
Сабуров кивнул.
— Всё-таки цивилизация полезная вещь.
Я вспомнил вчерашний торг за пять шагов и согласился:
— Иногда.
Он снова затих, но теперь молчание держалось недолго.
— А у индейцев действительно…
— Нет.
— Я ещё не спросил.
— Именно поэтому.
Сабуров фыркнул и отвернулся к окну. До места оставалось недалеко.
За последним поворотом дорога пошла ниже, вдоль редкого кустарника, а потом открылась поляна, с трёх сторон окружённая невысоким лесом. Трава здесь ещё держалась зелёной, но вдоль колеи уже лежали жёлтые берёзовые листья. Дальше, возле экипажа, стояли трое.
Корнет приехал раньше нас. Доктор, которого он обещал найти, был невысок, плотен и уже держал в руке кожаный футляр. Сомов стоял поодаль, возле края поля, спиной к дороге. Когда наш экипаж свернул с колеи, он обернулся.
Сабуров увидел его через окно и перестал говорить. До этого Николай Аркадьевич несколько вёрст свободно распоряжался американскими лесами, пистолетами и скальпами. Теперь он сидел напротив меня, придерживая саблю одной рукой, и смотрел только на Сомова.
Экипаж остановился. Сабуров вышел первым. Сапог попал в мягкую землю у колеса; поручик переступил на траву, расправил сюртук, поправил портупею. Сомов уже шёл от края поля ему навстречу, но остановился шагах в десяти.