Императрица величаво кивнула:
— Понимаю, мадемуазель, соревнование только началось, и вы не хотите терять преимущество. Хочу вам сказать, что ваши подопечные произвели сильное впечатление.
— Ваше величество слишком добры, — Александра присела в почтительнейшем реверансе.
— Я хотела бы осмотреть и другие помещения вашей школы, — высказала пожелание императрица.
— Я не могу вам отказать, ваше величество, но если позволите… Не берите с собой дам.
— Почему? — изумилась Александра Феодоровна.
— Практически все они закончили Смольный или Павловский институты и сохранили дружбу с их директрисами. Я не хочу, чтобы секреты нашей школы обсуждались в дортуарах и выносились на суждение тех, кто желает нам проигрыша.
— А вы сами разве отказались бы узнать что-то новое о своих конкурентках? — довольно строго сказала императрица.
— Клянусь, — Саша зажгла на кончиках пальцев магический огонь, — я никогда не стремилась узнать секреты воспитания Смольного и не использую мои знания о Павловском институте ради победы в этом споре!
Огонь не шелохнулся, подтверждая клятву.
— Что ж, мадемуазель, я возьму с собой только мужчин. Их вы не подозреваете в причастности к Смольному и Павловскому?
— Надеюсь, у ваших офицеров нет нежно любимых сестер и жен, закончивших эти институты, — без улыбки сказала Александра.
Это было грубо, но игры в лояльность ей надоели.
Глава 27
Императрица оставила свиту в столовой и прошлась с парой гвардейцев по дортуарам. Заглянула в ученические классы, в рукодельную комнату, осмотрела комнатки для музыкальных занятий и даже заглянула в лазарет.
Правда, в карантин Александра ее не пустила — объяснила, что там живут девочки, недавно принятые в школу, и пока не доказано, что они ничем заразным не больны, допустить их к ее величеству мадемуазель Пешкова не имеет права.
Каретный сарай, заснеженный сад с тропой-лабиринтом Александра Феодоровна не увидела — просто не знала о них, а Саша хвастаться не стала. Уже понимала, что свои разработки и техники обучения стоит пока придержать в секрете. Слишком много вокруг жадных и любопытных глаз.
Между тем по комнатам ее величество гуляла не просто так. Она улучила минуту и поблагодарила Сашу за принятое ею решение забрать виноватую девушку к себе.
— Я не могла поступить иначе, ваше величество, — Александре отчаянно хотелось вывалить на императрицу весь ужас, который сотворили с мадемуазель Алмазовой, но говорить этого было нельзя. Генерал Бенкендорф ясно дал это понять, прислав в школу повитуху. Та, присмотревшись к пострадавшей, сказала:
— Выправить зло можно пока. Только надо ей дело в руки дать. Не пустые кренделя на паркете, а дело. Если позволите, мадемуазель, я буду эту барышню учить акушерскому делу.
Александра согласилась, но попросила не спешить. Мадемуазель Алмазова оставалась в карантине. Ела, спала, делала упражнения и гуляла в саду отдельно от всех остальных учениц.
Александра Феодоровна не стала настаивать на посещении карантина, зато спросила, где в школе карцер.
— У нас его нет, ваше величество, — ответила Саша.
— Как нет? — изумилась императрица. — Как же вы наказываете провинившихся?
— За лень мы наказываем лишением интересных занятий и игр. За неопрятность отправляем помогать прачкам стирать, крахмалить и гладить белье. За неусидчивость наказанием служит пробежка в десять кругов по парку. За дурное отношение к учебе лишаем сладкого.
— А розги? — с любопытством спросила Александра Феодоровна.
— Телесные наказания мы не применяем совсем, ваше величество. Просто у нас существует правило: если учитель наказывает ученика, он должен пройти наказание вместе с ним.
— Даже бег?
— Даже бег, — подтвердила Саша.
Ее величество задумалась, подошла к окну классной комнаты и выглянула в окно. Тогда и заметила хорошо протоптанную дорожку, петляющую по парку.