Чжоу Дэ молчал.
Я продолжил:
— Поэтому я не спрашивал.
Слова повисли между нами.
На этот раз тишина была другой.
Не той спокойной паузой, которая возникала между двумя людьми, привыкшими к шуткам.
Это была тяжёлая тишина.
И я увидел, как взгляд Чжоу Дэ изменился.
До этого он смотрел на меня сверху вниз почти всегда.
Не обязательно высокомерно.
Скорее естественно.
Как человек, проживший настолько долго и достигший такой высоты, что разница между нами казалась ему очевидной и не требующей обсуждения.
Но сейчас он впервые посмотрел на меня так, словно действительно понял меня.
Чжоу Дэ медленно выдохнул.
— Бесит. — пробурчал он. — Будто холодной водой облили.
Он провёл рукой по лицу.
Я слегка приподнял бровь.
Чжоу Дэ посмотрел на меня.
— Но ты прав.
В этих словах не было ни раздражения, ни попытки оправдаться. Он просто признал это.
— Я действительно привык решать, что тебе знать, а что нет. И был уверен, что делаю это ради твоего блага. — он на секунду замолчал. — Я прожил слишком долго. Видел слишком много людей, которые погибали из-за знаний, к которым ещё не были готовы. Поэтому мне казалось естественным просто отрезать всё лишнее.
Чжоу Дэ посмотрел на свои руки.
На несколько мгновений в его лице появилась усталость, которой я раньше не замечал.
— Я сам построил между нами стену. И не подумал о том, что человек по другую сторону этой стены может воспринимать моё молчание совсем иначе.
Я ничего не ответил.
— И за это я прошу прощения.
Я ожидал чего угодно, но не этого.
Чжоу Дэ редко показывал слабость.
Даже когда рассказывал о своём состоянии, о тысячах лет восстановления и о том, что его душа до сих пор находится на грани распада, он говорил почти спокойно.
Сейчас было иначе.