Для него это, вероятно, было не вопросом веры. Это было знанием, которое он получил с детства. Мир устроен определённым образом. Небеса установили правила. Бессмертные должны им следовать. Государство должно заниматься смертными, а культиваторы — своим Дао.
Я медленно выдохнул.
— Если Небеса действительно запретили помогать невинным людям, — сказал я, — То эти Небеса могут катиться к чёрту.
Принц застыл.
Я продолжил, уже не обращая внимания на выражение его лица:
— Кто бы ни запрещал человеку помогать тем, кто не способен защитить себя, — Небеса это или кто-то ещё, — он заслуживает презрения, а не почитания.
Принц молчал.
— Я не понимаю, почему люди вообще должны преклоняться перед тем, что мешает им делать добро. Если есть сила, которая способна спасти человека, но запрещает это сделать, то почему её следует уважать только потому, что она называется Небесами?
Я указал рукой в сторону города.
— Посмотри вокруг. Эти люди ничего не сделали. Они родились в стране Джао. Они платят налоги, работают, растят детей, торгуют, строят дома. Почему человек, обладающий силой, должен стоять рядом и смотреть, как они страдают, только потому, что кто-то когда-то сказал: «Не вмешивайся»?
Принц открыл рот, но не нашёл ответа.
— Я вмешался, — сказал я. — Совсем немного. Потратил некоторое количество времени, немного ресурсов, нашёл нужного человека. И теперь несколько десятков, а может, и сотен людей будут жить вместо того, чтобы провести остаток жизни в клетках.
Я пожал плечами.
— Если такая мелочь уже способна изменить столько жизней, то что могли бы сделать целые секты бессмертных?
Принц продолжал смотреть на меня.
— Они могли бы изменить всё.
— Именно.
Я отвернулся.
— Но не делают.
Он некоторое время молчал, а потом тихо спросил:
— Значит, вы не верите в Небесное Дао?
Я усмехнулся.
— Верю? Не верю? Какая разница. От моей веры ничего не зависит. Черное — есть черное. Белое — есть белое. Если человек будет утверждать обратное — то он или лжец, или идиот. Если это сделает Небесное Дао — то и оно идиот.
Принц неуверенно улыбнулся.
— Вы говорите вещи, которые я никогда не слышал от бессмертных.
— Потому что бессмертные любят говорить о Дао.
Я пожал плечами.
— А мне иногда больше нравится говорить о людях.
Он замолчал.
По его лицу было видно, что разговор оказал на него куда большее впечатление, чем я ожидал. В его взгляде уже не было прежней уверенности. Скорее растерянность человека, которому только что предложили взглянуть на привычный мир с совершенно другой стороны.