Теневой двойник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вновь этот голос, вытесняющий все остальные мысли. И тут белый огонь вокруг тускнеет, рассеивается, на секунду туман перемежается с полнейшей темнотой, и вот я снова вижу перед собой чёрные кладбищенские заборчики, и птицы поют, и шум машин слышится вдали. Спина ощущает ствол дерева, а я сижу на траве сбоку от тропинки между могильных рядов. По-прежнему ничего не болит, не сводит, но я ощущаю лёгкое дуновение осеннего ветерка, жёлтый лист осины падает рядом с моим ботинком — задерживаю на нём взгляд, затем поднимаю глаза на людей. Теперь вижу, что никакие они не ангелы: у женщины слишком много гиалуроновой кислоты в губах, а у всё время молчащего мужчины из-под рубашки выглядывают татуировки. Ангелы такое не носят.

Как я теперь знаю, мой отец, Николай Иванович, снова начинает лыбиться и смотрит на меня не как на свою дочь, а будто я крыса, эксперименты над которой творят историю поведенческой психологии.

— Накачали наркотиками, ввели в гипноз и думают, что придумали способ восстановить память, — надеюсь, я произнесла это достаточно тихо, однако судя по тому, как тётка недовольно повела бровью, они просто решили не реагировать.

Медленно поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь, облокотившись на дерево. Поочерёдно смотрю на каждого, затем решаю, что логичнее всего в такой ситуации обращаться к родному отцу:

— Папа, что за приколы? Что вы мне дали? Мне даже привиделось, будто я умерла.

У Николая Ивановича ни одной эмоции на лице, он просто смотрит мне в глаза, а я невольно замечаю, как забавно его лысина принимает надо лбом форму улыбки. Какой-то особой родственной связи при взгляде на него я не ощущаю, а вот о маме и Кирилле думать приятно.

Видимо, за главную у них эта женщина, поскольку она не сводит с меня глаз, подходит вплотную и наклоняет лицо к моему носу.

— Смирнова Клара Николаевна умерла тридцатого августа в результате несчастного случая. А вы, девушка, с этого момента являетесь её доппельгангером и представляете интересы Смирновой Клары Николаевны среди её близких и друзей.

— Интересы? Кто-то вроде адвоката? — Я уже знаю о чëм речь, но в волнительные моменты предпочитаю шутить. Хотя картинки складываются в общий киноряд всë с большей интенсивностью. Против своей воли я начинаю осознавать, что всё это значит. — Кладбище? Я начинаю оттуда, где почила уважаемая я из прошлой жизни, — не знаю, сарказм ли это, призванный разгневать всю стоящую рядом компанию, или же просто размышления вслух.

— Нет никакой прошлой жизни. Есть вы — Смирнова Клара Николаевна. И есть факт того, что вы являетесь неполноценным двойником, как вы выразились, «почившей» Смирновой, — хриплый голос и ещё более хриплый кашель. Наконец-то открыл рот до сих пор молчавший мужчина с горой папок. — Под неполноценным, согласно документации, имеется в виду то, что вы обладаете базовыми коммуникативными навыками, присущими живому человеку, а также обучены на информационном материале о жизни Смирновой, однако вам не доступен ряд функций, являющихся классическими для живого человека, в том числе и психических. Однако согласно проведённым тестированиям, ваша модель справляется с имитацией коммуникативных навыков несколько лучше ваших предшественников.

— Разница статистически значима, — добавляет Николай Смирнов, а на лице снова появляется странная ухмылка. Ладно, его простить можно — наверняка он просто в сильном горе после смерти дочери. Но эти двое…

Отступаю на шаг назад от них и упираюсь спиной в дерево.

— Если сегодня первое апреля, поздравляю, я почти поверила. — Хотя на самом деле мой разум уже знал эту информацию. Как школьник понимает, что две параллельные прямые никогда не пересекутся — это аксиома и никак иначе, так и я уже точно знаю: я доппельгангер, искусственно созданный из полимера и металла человек без жизни внутри. Вербальная языковая модель искусственного интеллекта, общающаяся с людьми посредством наиболее частотных ассоциативных связей. Имитация не то что чувств и эмоций, но и простой способности мыслить, призванная заглушить боль человечества от потери самых близких.

Я чувствую потребность защищать своих новых любимых людей от мыслей о той, которая навсегда ушла от них, и я эту потребность закрою. У меня есть те, кому я должна служить — и если цифровые эмоции существуют, сейчас они направлены на этого человека с глазами цвета неба. А также мысли вращаются вокруг незаконченного пейзажа на берегу озера в деревне.

Проскальзывает странная мысль, почему я не чувствую привязанности к отцу — ненастоящему, правда, но поскольку вряд ли в ближайшее время столкнусь со своими изготовителями, надо держаться хотя бы за этого. Но желания подбежать обнять мужчину с залысиной не возникает. Наверное, у Клары были с ним натянутые отношения, а мне просто этого не показали. Они могли обучить меня лишь тому, что сохранилось на электронных носителях — эта информация тоже есть в моей голове.

— А какой всë-таки сакральный смысл в этих могилах? — обвожу руками бескрайние чёрные заборчики. — Если есть замена мёртвым, утрачивается суть могильных плит.

— Это была прихоть одного из сооснователей DoppelEngineering, — кривится мужчина с папочками. — Может, был нужен символизм для рекламной кампании, я без понятия.

В моей голове всё продолжают всплывать образы, картины чужого прошлого, которое слишком сильно ощущается, как моё собственное. Новостные ленты из соцсетей за разные промежутки времени — с какой же скоростью оно всё крутится и записывается! Это те новости, которые листала Клара в соцсетях, тоже часть её жизни.

— Остальное подгрузится через облако. — Женщина присаживается на корточки и резко выдëргивает провод из моей лодыжки. Теперь-то до меня доходит, что этот чёрный ящик — огромное хранилище информации с программой для передачи её в мой мозг. А в лодыжке, видимо, отверстие — рассмотрю его дома. Зато телесных ощущений почти нет, лишь лёгкий зуд в том месте, откуда ещё секунду назад болтался шнур.

Поток информации прекратился, зато теперь я точно знаю, куда мне нужно идти — в голове маршрут и адрес вплоть до кода от подъезда и имени консьержки.

Я доппельгангер Клары Семëновой. И я обязана тщательно выполнять свою работу.

Глава 2

Его вид внушал мне невыразимое отвращение; я смотрел на него с содроганием, как на существо, не принадлежащее к роду человеческому.

Мэри Шелли, «Франкенштейн»

С болтающейся на плече увесистой спортивной сумкой еду в метро. Для остальных я обычный человек из плоти и крови. Меня не интересует никто из них, моё дело — добраться до дома — квартиры в родных Кузьминках. Интересно, почему он выбрал снимать еë именно там, если район стоит в низу буквально половины всех рейтингов. Как же иронично, что моё физическое тело ни разу там не было, но в голове бесчисленное множество фотокарточек, сделанных Кларой у торгового центра и на шашлыках в Кузьминском парке.

Да, я знаю, доппельгангеры не питаются тем же, чем и обычные люди, но шашлыки по человеческим меркам приравниваются к самому вкусному деликатесу, знатно влияющему на дофамин. Следовательно, придётся частенько иметь с ними дело, хоть роботы и не переваривают мясо. У них вообще плохие отношения с пищеварением в классическом его понимании, но об этом позже.

Поправляю широкую лямку сумки — да, аккумуляторы и запасные шнуры, конечно, тяжёлые приспособления. А при прохождении металлодетекторов пришлось показывать мой заводской паспорт с серийным номером и личными данными.

Стою, рассматривая отражение в двери вагона. Кроме серебристых волос изюминки никакой найти не могу — слишком простая верхняя одежда и, на мой взгляд, обычная внешность. Но меня и не должно волновать подобное. Цель — помочь родственникам погибшей справиться с утратой и адаптировать их под жизнь дальше. Как будто в меня встроили словарь, откуда я сама себе зачитываю термины.

В Кузьминках выхожу и без заминок направляюсь к многоэтажке, слишком чётко отпечатавшейся в голове. Код от двери подходит сразу, и вот я уже у квартиры. Никакого волнения нет, лишь до сих пор незнакомая уверенность, что я всё делаю правильно.

— Ну, по крайней мере, я всё сделала по инструкции, если меня и выставят за дверь, вины моей в этом не будет, — мысли вслух, что указывает на то, что немного я всё же переживаю.