Жизнь После: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Четверо мертвецов с активированным Шаринганом стояли на опушке леса рядом с границей Страны Огня, преграждая ему путь. Клановые доспехи, потрескавшаяся серая кожа и черные склеры глаз.

— Так вот она какая, техника Нечестивого Воскрешения. — Мадара остановился, оглядывая округу активированным Мангеке. — А Хаширама не говорил, что выглядит все это настолько мерзко. Выходи, Тобирама. Не прячься как трус!

Учиха ощущал их. Два десятка сильных шиноби, рассредоточившихся по округе. Шимура, Сарутоби, Сенджу. Даже пара Учих. Он узнавал знакомую чакру членов этих кланов, с которыми не раз пересекался в Конохе. Узнавал и мертвецов, достойных джоунинов его бывшего клана, в разное время павших на поле боя. И конечно же Тобираму. Эту чакру мерзкого червя он не спутает ни с чем.

— Предатели Конохи должны умереть. — синхронно, но абсолютно безэмоционально ответили ему порождения нечестивой техники. В то же мгновение гигантский ограничивающий куб барьера запечатал их пятерых.

Что же, мужчина всегда признавал, что младший брат Хаширамы был чертовым гением, пусть и полным дерьмом как человек. Обладатель Вечного Мангеке Шарингана убивал. И убивал. И убивал. Но мертвые Учиха лишь собирались вновь, стягивая к себе пыль и прах. Попытки запечатать хотя бы одного срывались постоянными самоубийственными техниками, а барьер мешал разорвать дистанцию, чтобы перевести дух. Хорошая вышла ловушка. Мадара неплохо размялся, даже жаль. Ведь время, отпущенное им на развлечения, подходило к концу. Поэтому он отпрыгнул к границе одного из барьеров и лишь предвкушающе сложил печать концентрации.

Гигантский завершенный Сусано прорвал ограничивающую технику словно бумагу. Пару лет назад барьер бы его удержал. Но Тобирама слишком погряз в своих бумажках, забыв о том, что в мире шиноби именно сила имеет первостепенное значение.

Мадара снова убивал. Просто в этот раз живых. Не ушел никто, кроме будущего Второго Хокаге. Эта его техника перемещения!

Вернувшись после бойни, мужчина тут же пожалел о том, что Сенджу выжил. Четыре сосуда, что использовались для воскрешения, были ему знакомы. Последние верные Учиха. Братья не по крови, но по духу, сопровождавшие его долгие годы.

— Тобирама!!! — крик боли и ярости пронесся по округе, уносясь к небесам.

Он сражался с Хаширамой снова. Отловив Девятихвостого, отточив навыки, настроившись на победу. Победу при любом исходе, поскольку теперь его вела Цель. Исправление этого грешного мира. А потому даже проигрыш Хашираме был допустим, просчитан и включен в план. Но желание победить все равно было сильнее. И поэтому случилось то, что многие их современники впоследствии называли Битвой Богов Шиноби. Каждый из них стремился донести до другого свои идеалы хотя бы таким способом, в последний раз.

Поражение. Очередное. Только теперь, смотря на бывшего друга, пронзившего его со спины, пришло осознание, что изменился не только он. Мечта Хаширамы поглотила его с головой, и Мадара понимал его как никогда хорошо. Ведь и сам стал таким.

Поэтому, когда запечатанная в Шарингане техника Изанаги сработала спустя пару дней после официальной смерти, он не вернулся мстить Тобираме, как собирался изначально. Лишь посмотрел на место своего упокоения. Беловолосый Сенджу явно постарался спрятать его труп ото всех. Что же, мечта его глупого старшего брата когда-нибудь погубит и его, и его клан. Мадара был в этом уверен.

Очередное Изанаги, на этот раз выполненное с помощью способности правого глаза, обнулившей весь вред — и ослепший глаз снова открылся, наливаясь багрянцем Шарингана. А в могиле осталась точная копия тела, лишенная, впрочем, всех его секретов.

Сильнейший в известной истории Учиха уходил в тень, на долгие и долгие годы. Его вела Цель.

Учиха Мадара уже почти смирился с неудачей. Последний бой с Хаширамой, который он проиграл несмотря на всю подготовку, пусть и достигнув своей цели. Груз призрака, вынужденного наблюдать за угасанием старого недруга и погружением мира в первую в своем роде мировую войну. И годы, потраченные, как ему казалось, впустую.

ДНК Сенджу, полученная в бою, приживалась плохо. Кучи перелопаченных свитков по медицине, очень редких в то время. И десятки шиноби-медиков со всех Великих Стран, пропавших во время миссий и прямо из Селений по его вине. Но желанной силы для изменения мира так и не было.

Второй Хокаге погиб, пожертвовав собой. Смерть бывшего врага вызвала лишь запоздалое сожаление о том, что убийцей был не он. Очередное, в копилку множества других.

Закончилась Первая Мировая Война Шиноби. Наступил период мира. Или затишья перед новой бурей, как считал сам Мадара. Страны накапливали знания и техники. Подрастали новые поколения, накачиваемые пропагандой о величии собственных Селений. Происходило ровно то, о чем он предупреждал в свое время Хашираму. Дети снова готовились убивать детей по воле взрослых шиноби, только масштабы выросли в разы.

Прошло десятилетие с тех пор, как ему удалось-таки приживить суть Сенджу. Но глаза оставались прежними. И восемь лет со смерти последнего из ирьенинов во время приступа бессильного гнева. Больше Мадара не злился на других, только на себя — за бессмысленно потраченную жизнь. А потом ушла и злость. Больше его не интересовало ничего, он просто наблюдал за падающим в пропасть насилия миром. Учиха Мадара был подобен призраку старых времен. Забросил тренировки десятилетия назад. Тело, некогда подобное заточенному клинку, «покрылось ржавчиной». Шиноби, на равных сражавшийся с тем, кого называли Богом, превратился в дряхлую развалину. Дух угас, а мечты больше не имели для него значения.

Но однажды все изменилось. Просто один из обычных дней в мало обустроенной пещере, потерявшей за прошедшее время даже намек на прежнее предназначение. Он уснул старым и немощным. А проснулся совершенно другим.

Риннеган. Глаза Мудреца Шести Путей, дарующие силу Бога. Первые дни Мадара буквально впал в детство. Пробовал техники, знания о которых просто появлялись у него в голове. Осваивал и изменившиеся с эволюцией способности Мангеке. Духовные узы левого, позволявшие теперь видеть аж с шести новых ракурсов одновременно, не имевшие теперь ограничения по времени. Воплощение правого, ставшее Тенью из иного измерения, незримым защитником, но сохранившее и изначальную способность, с восстановлением в один год. И Сусано, материализация их объединенной воли, ставший значительно мощней.

Изучал мир вокруг новым зрением, поражаясь незримым связям и узам, которые подобно паутине охватывали все вокруг. А потом ему удался призыв. Легко. Словно именно таковой и была его судьба все это время.

Гедо Мазо. Пустая оболочка Десятихвостого. Ключ к плану, намеки на который он увидел на плите Рикудо десятки лет назад. Новые знания вновь всплыли в его голове. Одно прикосновение к статуе, импульс воли, подкрепленный обновленной чакрой. Так появился первый Зецу. Отросток, отделившийся от основного тела и обретший гуманоидную форму. Чистый лист, наивный и простоватый, взиравший на него как на божество.

Именно тогда Мадара вспомнил про другую запись на плите. И вот уже черная субстанция — как он тогда думал часть его самого — поглощает запаниковавшего Зецу, формируя нечто новое.

Мужчина чувствовал с ним связь всегда, даже во время предательства спустя годы, а потому никогда не сомневался, что это именно его Воля обрела тело. Никаких недобрых чувств. Только радость и обожание, поклонение и готовность исполнить любое желание приходили к нему по новообразованным узам. Черный Зецу, как назвал его сам Мадара, всегда умел притворяться.

Он помнил и их первый разговор. Тогда, уже привыкший с к беседам с самим собой, Мадара, подобно нашедшему среди пустыни оазис после долгого перехода путнику, говорил. И говорил. И говорил. О себе, своих мечтах и неудачах, целях и жертвах. Желании изменить мир и силе, ради которой он отказался от всего. И времени, которое слишком быстро утекло сквозь пальцы. Тот разговор шел до рассвета следующего дня.

Уже там, впервые за пару лет выбравшись из старого убежища Учих времен войн кланов, наблюдая за восходом солнца, Мадара впервые за долгое время почувствовал себя живым. А еще понял одну вещь. Его стремление принести мир и разорвать оковы ненависти не умерло.

— Я помогу. — сказал ему стоявший рядом Курозецу.

— Это будет весело. — усмехнулся старый шиноби, опираясь на трость.

Развернувшись, он пошел обратно, на ходу избавляясь от клюки и расправляя давно сгорбленные плечи. Предстояло хорошенько подумать. Ему нужен был план.