Капитан развела руки, словно говоря: такова жизнь. При этом она продолжала пристально наблюдать за мной, видимо, желая понять, насколько болезненно я восприму открывшуюся правду. Но я давно не юноша со взором горящим. Винить в сложившемся порядке вещей самих шинигами было не только бессмысленно, но и несправедливо. Готэю 13 досталась уже сложившаяся система. Не они определяли её механику, и взять да по собственному желанию поменять устройство мироздания попросту не могли.
— Дерьмово. Что тут ещё скажешь, — я поднялся на ноги и направился за письменными принадлежностями.
— Рада, что ты так спокойно это воспринял.
Видно было, что женщина действительно довольна.
— Я умею принимать мир таким, какой он есть, — пожал я плечами.
Вернувшись к чайному столику между нашими креслами, я положил перед Уноханой всё необходимое для письма. Она вопросительно подняла на меня глаза.
— Пишите, что вам там нужно. Как должен выглядеть аппарат, какая требуется интенсивность излучения и прочие параметры.
— Вот так просто? — насмешливо спросила она. — И не станете, как в прошлый раз, рассказывать, что у вас нет времени, средств и всего остального?
Я уселся обратно в кресло.
— Не буду. Считайте, своей лекцией вы вполне оплатили все мои будущие усилия.
И только тут до меня дошло, что за всем разговором я так и не задал самый очевидный вопрос.
— Кстати, я ведь так и не спросил: зачем вам вообще понадобилась моя техника в миниатюре?
— С этого, наверное, нам и стоило начать, — заметила Унохана. — Как я уже говорила, она решила проблему, над которой многие поколения медиков и мастеров кидо безуспешно ломали головы.
— И какую? — Я подлил Унохане чая в опустевшую пиалу.
— Лечение ран, нанесённых Пустыми. Раньше мы не могли до конца залечивать даже пустяковые царапины, полученные бойцами в сражениях с ними. Саму рану удавалось закрыть, но последствия порой оставались с человеком на долгие годы.
— Потому что в повреждённых тканях оставалась отрицательная рейацу Пустого?
— Верно. Она мешала исцелению завершиться полностью. Я уже провела несколько обследований и повторных исцелений людей, которые достаточно долго находились под «райскими небесами».
— «Райскими небесами»? — недоумённо переспросил я.
— Да, — она усмехнулась. — Теперь их только так и называют. Твоя техника избавила многих от сильных хронических болей, вызванных отравлением энергией Пустых. Причём речь идёт о ранах, с которыми наши медики до этого уже ничего не могли сделать.
Я задумчиво покрутил кружку в руках.
— Значит, после того как мой свет вычищает из старой раны остаточную рейацу Пустого, вы наконец можете полностью её исцелить?
Унохана кивнула, подтверждая мои выводы. Я уже собирался перейти к конкретным требованиям её заказа, когда вспомнил ещё об одной части нарисованной ею картины, которую мы вообще не затронули.
— Унохана-сан, прежде чем вы начнёте их диктовать, хочу ненадолго вернуться к вопросу о балансе. А что насчёт Ада? Какое место он занимает во всей этой системе?
— Ад стоит несколько в стороне, — ответила Унохана. — Он не участвует в обычном круговороте душ. Скорее это изолятор, куда попадают те, кого по тем или иным причинам нельзя вернуть в общий поток. Поэтому учитывать его как ещё одну чашу весов было бы ошибкой.
— То есть души оттуда уже не возвращаются?
— В обычных условиях — нет. В первую очередь Ад забирает тех, чьи грехи, совершённые ещё при жизни, не способно смыть даже очищение занпакто. Есть и другие случаи, когда душа по своей природе не может нормально вернуться в круговорот.
Я задумчиво постучал пальцем по подлокотнику.
— Получается, это не ещё один резервуар вроде Уэко Мундо.
— Именно. Уэко Мундо удерживает души, которые рано или поздно могут вернуться в общий поток. Ад же изолирует тех, кого система по той или иной причине из него исключила.
— Тогда ясно, почему ты не упомянула его, когда рассказывала про баланс.