— Смутно припоминаю что-то такое, — пожала я плечами. — Но я больше не испытываю к ней ненависти. Она предлагала мне отомстить ей за Марка, но всё-таки мы сбежали сообща, поэтому мстить я не стану. И свободы она не получит — как минимум до тех пор, пока я не выясню всё, что может принести пользу. Поэтому я пока что придержу её у себя. Может быть, где-нибудь удастся её включить.
— Э-эх! — махнул рукой Василий и протянул мне появившийся из-за стеллажа невзрачный рюкзак. — Вижу, тебя убеждать бесполезно. Если ты так и намерена таскать её с собой, хотя бы освободи себе руки…
Дядя Ваня прервал Василия:
— Ребятки, у нас, похоже, появился неожиданный союзник.
— Да ну! — удивился Василий. — Откуда у нас здесь союзники?!
Динамик некоторое время молчал, а потом сообщил:
— Из Двойного Разлома Надюша рестранслирует новый сигнал. Объект появился над полюсом полминуты назад… Телеметрия отличается от всего, что мы здесь видели…
— Это земляне, что ли? — недоверчиво пробормотал Василий.
— Стиратель. — В механическом голосе, казалось, звучала странная смесь ужаса и торжества. — Прямо над северным полюсом… Лиз… Помнишь, ты когда-то собиралась ему отомстить? В числе прочих… Теперь у тебя есть такая возможность.
Иронию скрипучий динамик не передавал, но она отчётливо чувствовалась в его словах.
— Значит, это Стиратель? — переспросила я. — Оружие?
— Я в этом уверен, — проскрипел дядя Ваня. — Иначе — чем оно занимается и для чего предназначено?
— Хреновина, что сожгла Циконию и Кенгено, — брови Василия сошлись на переносице. — Если сейчас эта штука спалит планету, нам тут точно нечего будет ловить. Но… Там, наверху, такой переполох обеспечен, что до «Виатора» никому не будет дела.
— Нас просто никто не заметит, — удовлетворённо констатировал старик.
А я подумала о том, что круг, наконец, замкнулся. То, что сожгло моё прошлое, пришло спалить настоящее. Ирония была в том, что сейчас это было… удобно. План побега на глазах обретал очертания…
Выданный мне рюкзак был не очень удобным, но вместительным. Следом Вася снял с полки крохотного чуланчика серый контейнер на ремне и кинул под ноги.
— А вот это нам предстоит отсюда вынести, — сказал он.
— Что это? — спросила я.
— «Книга судьбы».
Воздух в пещере стал густым и насыщенным, как перед грозой. В память ударила не сумка — ударило название. «Книга». Горло сдавило спазмом — от этого слова пахло хрустом стекла, воем морозного воздуха, рвущегося через отверстие в окне тамбура, и тишиной, в которой остался только стук капель — крови Марка по пластику пола.
Я отшатнулась, ударившись спиной о дверной косяк.
Это был не артефакт, а капсула с ядом воспоминаний. Могила всех «если бы», отрезанных от моей жизни скальпелем реальности. Прикоснуться — значит признать, что моя боль — лишь одна строка в бесконечном свитке. Что моим слезам были другие альтернативы. Что каждый мой выстраданный выбор ничего не стоит. А такого предательства по отношению к себе я допустить не могла…
Василий смотрел на меня в недоумении. На сумку. Он видел в ней просто предмет, а я видела зеркало, в котором вся моя жизнь отражалась бесконечным повторением, теряя единственность, а значит — и смысл.
— Я, конечно, подписалась вам помочь… — голос сорвался на хрип, — … но ты сам её потащишь. Я не могу. Это… как нести собственный прах, зная, что ты ещё жива…
Внутри всё кричало: «Не подходи! Не касайся! Отойди! Сожжёт! Это — могила, в которой похоронена вся твоя прежняя жизнь!»
— А почему не ты? — Василий смотрел на меня недоумённо, без тени усмешки.
— Потому что… — Я сглотнула ком. «Потому что, если я возьму её в руки, я снова стану той, кем была. Курьером. Пешкой. Вещью, которую кидают в чужую мясорубку». — Потому что я к ней на пушечный выстрел не подойду. Чего мне стоило связаться с этой дрянью… И вообще, почему бы Агапову её не забрать?
— Он приволок её вниз, а наша с тобой задача — вывезти, — сказал Василий. — У Володи сейчас есть заботы и поважнее.
— Это какие ещё?
— Меньше знаешь — крепче спишь, — невозмутимо отрезал он, а затем обратился к мозгу в ёмкости: — Иван, нам пора выдвигаться. Пересаживайся.