А ещё доказал мне, что до канона ещё семь миль. Хиро в этой версии даже с Наоми ещё не соединился.
— Прекрати! — воскликнула в ответ Ичиго. — Ты не виноват, Хиро! Это всё я! Я! Ты нормальный!
Девочка ты… Ха… Ладно. Мне нужно играть роль. Что бы сделал Хиро?.. Хм, думаю, вот так:
— Спасибо… Ичиго. Я… о-очень рад, что ты думаешь, что у меня есть шанс и пытаешься утешить, но… увы, я не смогу принести пользу Папе. Прости…
Прокатило?.. Судя по протянутой в бессилии руке ко мне — я попал в точку.
Усевшись на стул в отдалении, который показался мне смутно знакомым, мне оставалось только… смириться.
Как будто бы смысла особо нет в попытке выяснения ответа на вопрос «почему я здесь?»
Не то чтобы меня не пугало это…
Наоборот, я шоке. И просто из-за… специфики своего упрямства сижу тут, браваду несу.
А хочется прикусить губу до крови и начать выяснять, с чего вдруг меня забрали из…
Какой жизни?
Я не уверен. Только сейчас заметил, что память… работает странно. Я теряю идентификацию со своей прошлой личностью.
Воспоминания улетают! Стойте, нет!
— Нет!
Я воскликнул и чуть приподнялся со стула. На меня повернулась вся «банда».
— Хиро, что с тобой?!
— Всё… в порядке. Прошу меня простить, — я вышел в ближайший коридор. Он был стеклянным и открывал вид на тот самый сад.
Ха…
Я проскользил по стенке и выдохнул. Затем стал массировать виски, успокаивая себя.
Хорошо. Мне ясно, что какая-то хтонь переместила мою… «душу» в тело Хиро. Теперь воспоминания сплетаются воедино.
Вырезая личность. Я уже не тот, кем был. И уж точно не 016.
В голове всплывали образы… меня на ринге.
Удары о соперника. Твёрдый стук и хлюпающий звук крови, скольжение обуви, гул сильных замахов, содрогающих воздух, сливались в единый шум. Шум победы. Шум признания и величия. Высочайшего достижения и лёгкости.
Ты потрёпанный, замученный. Но победивший.
А затем… этот шум сменился на гул.
Крик изнутри. Хиро до изнеможения не любил себя, и хотел быть… другим. Признанным. Местные «Папа», Нана… друзья. Желание быть нужным. Опорой.
Некоторые, вроде Ичиго, пытались его поддержать. Но каждое успокаивающее слово резало хлеще горячего ножа по маслу.
Наносило гравировку изнутри. Прижигало. Издевалось. Плевало с высоты.
Заставляло себя чувствовать… мусором. Блохой на фоне величия. Проигравшим.
Контраст двух позиций заставил сменить спектр.