— И именно поэтому можем сделать разумную вещь хотя бы один раз.
— Я войду на минуту.
— Нет. Даже не начинай этот разговор.
— Рейнар.
— Я серьёзно.
Тон был спокойным. Тем самым, который она когда-то ненавидела особенно сильно.
— Ты не командуешь мной.
— Знаю. Поэтому прошу, а не приказываю.
— Тогда перестань звучать так, будто командуешь.
Он не ответил сразу.
Слово «прошу» изменило всё ровно настолько, чтобы Элара разозлилась ещё сильнее: теперь отказ требовал признать, что просьба всё-таки отличается от приказа. Она посмотрела на стену.
— Тогда найди способ пройти вдвоём.
— Уже.
Рейнар указал на линию.
— Когда я подошёл, появилась вторая ветвь. Она не исчезла сразу. Только когда я отступил за этот стык.
Элара вернулась взглядом к полу. Он был прав.
— Значит, система не запрещает второго человека. Она проверяет позицию.
— Где мне стоять?
Элара изучила рисунок.
— Слева от тебя есть короткая линия.
Рейнар встал туда. Вторая ветвь загорелась полностью. Стена разошлась без звука. За ней находился следующий коридор. Они одновременно посмотрели друг на друга.
— Не говори, — предупредила Элара.
— Я ничего не собирался.
— Именно это выражение у тебя всегда перед словом «я же говорил».
— Я никогда не говорил «я же говорил».
— Ты просто смотришь так, что это хуже.
Они вошли вместе. Через несколько шагов дверь закрылась. Элара заметила, что снова идёт чуть впереди, а Рейнар держится справа. Он всегда держался справа.
Потому что она лучше видела левой частью обзорного поля при работе с переносными картами, а его привычка занимать противоположную сторону оставляла ей свободный угол. Она не знала, помнит ли он причину. Наверное, помнит. Он помнил слишком многое.
Кроме тех семнадцати минут, которые действительно имели значение.