До замка он, к счастью, не добрался.
Грифон просто вставал перед створкой и ждал, пока кто-нибудь из смотрителей поймет намек.
Первое время люди торопились выполнить его желание. Потом Маэна запретила.
— Он прекрасно умеет ждать, — заявила она. — А вы прекрасно умеете портить грифона.
Варгис выслушал это с привычным спокойствием и лег перед воротами так, что открыть их все равно стало невозможно.
— Видите? — сказала я.
— Что?
— Он нашел второй способ.
Маэна посмотрела на меня.
— Еще слово, и объяснять ему правила будете сами.
— Я и так руковожу этим местом.
— На бумаге.
— Оскорбительно.
— Зато честно.
За год мы мало изменились.
Звериный двор изменился значительно сильнее.
Старые металлические линии сохранились только там, где их нельзя было убрать без повреждения стен. Все тяги, способные передавать сигналы в сектора животных, сняли. Часть механизма из западной башни перенесли в бывший церемониальный зал.
Теперь туда водили не животных, а людей.
На стене висела простая табличка с объяснением, как два с лишним столетия работал обряд короны.
Совет долго спорил, стоит ли выставлять подобное на всеобщее обозрение.
Эрвейн закончил спор одним вопросом:
— Вы предпочитаете, чтобы через сто лет кто-нибудь снова нашел механизм и решил, что тайна слишком полезна, чтобы о ней знали остальные?
После этого спорили уже о формулировке таблички.
Три дня.
Я в обсуждении не участвовала.
У меня были дела важнее.
Сейр впервые начал пользоваться новым северным выгулом.
Тарса окончательно доказала, что серебряные украшения лучше держать подальше от ее лап.
Две медноперые птицы переселились в расширенный открытый сектор, где могли уходить от людей в дальнюю часть площадки.
Темно-синий крылатый зверь предпочитал укрытие почти всему остальному миру, и мы перестали считать это проблемой.