— Я не знаю.
— Если... — мамин голос затихает, когда папа входит в мою комнату и ставит последний чемодан у моих ног.
— Грузовик полностью разгружен, Билл. Как насчет того, чтобы я приготовил тебе что-нибудь поесть? — он пытается быть оптимистичным и показать, что это не влияет на него так, как на маму. Или что он не хочет разрывать Такера на части и скормить его льву.
Наверное, так и поступают хорошие отцы — защищают своих детей. Борются за них всеми возможными способами.
Если только вас не зовут Такер Прайс.
— Я не голодна, — отвечаю я, опуская взгляд на темно-зеленый чемодан, который папа только что поставил.
Внутри все мои учебники, которые, скорее всего, мне больше никогда не понадобятся. Возможно, я взяла академ, и университет обещает мне всяческую помощь и поддержку, когда я вернусь, но мы все знаем, что я проигрываю битву. Я едва могу прожить пять минут без позывов в туалет, а когда родится ребенок, у меня будет ещё меньше времени. Я буду выживать каждый день, а учеба останется в прошлом.
По крайней мере, на ближайшие восемнадцать лет.
Мой желудок протестует, оглашая тишину комнаты урчанием.
— Когда ты ела в последний раз? — спрашивает мама.
— Пакетик сырных крекеров «Чиз — Итс» в пути.
Мама издает звук, который могут издавать только матери, нечто среднее между беспокойством и раздражением.
— Ты на восьмом месяце беременности, Билли. Ты должна поддерживать свои силы.
— Я в порядке, — возражаю я, выпуская её руку и сжимая свои пальцы на коленях. — Я не голодна, — повторяю я.
Мой телефон на тумбочке вибрирует, и папа берет его, хмуря брови, когда видит сообщение на экране.
В глубине души я знаю, что должна уйти от Такера и его токсичной семьи. И всё же я не могу не цепляться за надежду, что он останется верен всем своим обещаниям. Если не ради меня, то ради ребенка.
Мой взгляд всё ещё прикован к телефону, когда папа в конце концов протягивает его мне.
Клара
«Твой рейс приземлился больше трех часов назад. Ты дома? Что слышно от Такера? Я случайно услышала, как пара девушек в библиотеке говорили о нём. Очевидно, вчера вечером его видели на очередной вечеринке. Я могла бы свернуть ему чертову шею!»
— Тебе нужно что-нибудь съесть, Билл, — настаивает папа.
— А я сказала, что не голодна, — огрызаюсь я, роняя телефон на колени и закрывая лицо руками.
Рыдание, вырывающееся из моего горла, происходит автоматически, но не неожиданно, и я чувствую тепло и запах мамы, когда она обнимает меня за плечи.
— Что, если мы пообедаем “У Мигеля”? — папа предлагает, зная, что это мой любимый мексиканский ресторан.
Он был им с тех пор, как мне исполнилось пять. Мы ходили туда каждый год на мой день рождения, иногда с лучшими друзьями мамы и папы — Эмметом и Марией. Хотя теперь это тоже, скорее всего, изменится: они только что официально оформили развод.
— Мы можем себе это позволить? — тихо спрашивает мама.
Ещё одна волна тошноты захлестывает мой желудок. Конечно, они не могут позволить себе случайные обеды вне дома. Теперь им придётся содержать меня и ещё одного человека, который вот — вот появится на свет. Плюс переделка гостевой комнаты в детскую, а это тоже недёшево, если я решу остаться жить дома, когда ребёнок вырастет из люльки.
— Я позабочусь об этом, — спокойно отвечает папа.
Они как будто думают, что я не слушаю или я не слышу их перепалку.
— Я прямо здесь, знаете? Вы не можете говорить при мне, как будто я всё ещё ребенок, и я не пойму, что разговор на самом деле обо мне.
Я перевожу взгляд на них обоих. Они не заслуживают, чтобы я срывала на них свою злость и отчаяние. Но они всё равно накрывают меня волнами.