с Билли Куинн, — поправляю я её, покачиваясь на ногах, щеку чертовски щиплет. — Она моя девушка, а я её парень.
Чёрт возьми
,
это было так приятно
.
Мария усмехается, замахиваясь, чтобы ударить меня ещё раз. Я ловлю её за предплечье, прежде чем она касается моего лица.
— Прекрати меня бить, или этот разговор зайдет намного дальше этих четырех стен.
Опуская руку, она понимает, что я смертельно серьезен в своей угрозе заявить на неё за нападение. Покойный отец Марии был абсолютным ублюдком по отношению к её матери, и слишком много раз я видел те же черты в своей бывшей жене. Хотя это первый, и последний, раз, когда она меня ударила.
— Я не могу поверить, что ты сделал это со мной, — шепчет она, прислоняясь к стене, рядом с её головой висит фотография, на которой мы стоим возле часовни в Вегасе. — Я думала, что со временем ты образумишься и вернешься ко мне.
— Почему, Мария? — спрашиваю я. — Это точно не потому, что ты хочешь меня. Между нами всё кончено очень давно.
Я вижу, что она с этим согласна, даже если её язык тела говорит об обратном.
— Как ты можешь выбрать кого-то настолько молодого и незрелого вместо меня?
— Вот тут ты ошибаешься, — возражаю я, пользуясь возможностью установить некоторую дистанцию между нами. — Билли... — я изо всех сил пытаюсь подобрать слова, чтобы описать мою невероятную девушку. — Она чертовски потрясающая и всё, чего я хочу.
Глаза Марии наполняются слезами. До сегодняшнего дня я бы искренне посочувствовал ей. Но не после того, что она сделала сегодня утром.
— Ты влюблен в неё?
Я киваю, и моё разбитое сердце после разговора со Скоттом обретает устойчивый ритм.
— Да, это так. А ты только что разрушила то, что у нас было.
По правде говоря, я не знаю, сделала ли она это. Честно говоря, я даже не знаю, действительно ли она это разрушила. Всё, что я знаю — Билли до сих пор не отвечает на мои звонки, а у меня на теле синяки и ссадины, любезно оставленные моим бывшем лучшим другом.
— То, что ты сказала Скотту, о том, что я хищник и пользуюсь ситуацией, это неправда, — я провожу рукой по волосам и делаю ещё один шаг назад. — Ты можешь верить или убеждать себя в чём угодно, но правда в том, что я начал влюбляться в Билли, когда она вернулась из Остина. А после рождения Блейк я проводил с ней всё больше времени. Я восхищаюсь гораздо большим в ней, чем ты думаешь. Её силой, умом, мужеством. Тем, как она безоговорочно заботится о людях.
Мария молчит.
— Как ты узнала о нас? — спрашиваю я, уже зная правду от Билли, но желая услышать всю историю от Марии. Мы всегда были так осторожны, чтобы нас не поймали.
Она просто пожимает плечами.
— Я видела, как она садилась в твою машину на твоей парковке. У Билли был чемодан, а ты усаживал Блейк на заднее сиденье. В лучшем случае это выглядело подозрительно, но я не стала задерживаться, чтобы увидеть что-нибудь ещё. От того, что я увидела, меня затошнило. Когда я расспрашивала Билли сегодня утром за завтраком, я знала, что поступила правильно, высказав Скотту свои опасения. Её испуганное лицо рассказало всю историю о том, что происходило между вами обоими.
Я решаю не спрашивать, почему Мария оказалась возле моего дома. Если она планировала навестить меня, я рад, что у неё не было такой возможности.
— Что ты сказала моей девочке? — мой голос мрачный, такой низкий, что его почти не слышно.
— Я расспросила её о тебе, а затем указала, что на самом деле она была заменой.
— Хорошо, что ты женщина, Мария. Потому что, если бы ты была парнем, ты бы уже вылетела отсюда через стену.
Она идет навстречу мне, наслаждаясь токсичностью, назревающей между нами.
Именно в этом Мария и сильна — в психологических играх и словесных войнах. Но с меня достаточно этой ерунды.
— Держись от меня подальше. Держись подальше от Билли, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — И особенно держись подальше от Блейк.