Я услышала, как забилось мое сердце и невольно положила руки на живот.
— Откуда ты узнала, что та ведьма была в тягости? — пробормотала я, не уверенная в том, что готова услышать ответ.
— Она… — Мэг замялась. — Она не просто благословила вас на беременность. Она привязала к вам душу своего не рожденного ребенка.
У меня окоченели пальцы.
Я не хотела верить в то, что говорила Мэг. Привязала ко мне душу не рожденного ребенка? Что это значит?
— Да, зачем ей… — нахмурившись, начала было я, но остановила сама себя, вспомнив, что случилось дальше.
— Не произошло ли с ней что-то ужасное?
Мэг подняла голову, и наши взгляды снова встретились. Теперь мурашки бежали не только по спине. Я вся покрылась ими с ног до головы.
Все это время я не могла понять, почему и зачем, но правда была куда невероятнее, чем я могла представить…
— Она погибла. Погибла в кораблекрушении, — выдохнула я.
Небеса!
Госпожа Фроб сжала руку Мэг, будто поддерживая ее и понукая продолжит. Та бросила на нее косой взгляд и набрала в грудь воздуха.
— Но и это не все, госпожа Брамс. Та ведьма очень уж хотела, чтобы ее дитя жило. Несмотря ни на что! Поэтому наговор должен был защищать его до самого его рождения. От любой угрозы , — продолжила Мэг.
Я вспомнила, как жгло руку у меня в пещере при встрече с ведьмой. Значит, вот что спасло меня тогда… Но выражение лица Мэг… Она будто говорила не только о защите в прямом смысле. Будто там было что-то еще.
— Мэг?
— Ваше лицо… Оно всегда было красивым, но вас сложно было запомнить. Об этом все в замке болтали. Вспоминаешь вас, и помнишь, что красивая, а какие глаза, какой нос - не вспомнить… — затараторила она. — И я все крутила в голове, крутила. Почему так? Но теперь наговор исчез, и я помню ваше лицо так отчетливо!
Совершенно опешив, я слушала ее, пытаясь понять, о чем же она говорила.
— Постой-постой… — перебила я Мэг. — Ты говоришь, что из-за наговора люди не могли вспомнить мое лицо?
— Пока не видели вас - да, а взглянешь и вспомнишь. Но отвернешься - и забудешь.
Моргнув, я перевела взгляд на огонь в камине, ощущая, как начало пульсировать в висках.
— Это что получается? — пробормотала я скорее самой себе, чем окружающим. — Волосы можно было не красить? Меня бы и так никто не узнал?
— Не узнал? — ухватилась госпожа Фроб.
Я замерла.
Черт! Со всеми этими новостями забыла, что нужно держать язык за зубами! Я осторожно посмотрела на госпожу Фроб, а она с беспокойством и интересом смотрела в ответ.
— В чем дело, Марисель? Ты от кого-то бежишь? — ее голос опустился до шепота.
И в гостиной вдруг стало так тихо. Слышались только треск поленьев в камине и звуки нашего дыхания.
Могу ли я сказать правду? Нет, нельзя. Секрет, о котором знают двое, уже не секрет. Лучше пойти по краю лжи и правды.
Я прочистила горло и снова перевела взгляд на огонь.
— На самом деле, мой муж не погиб в кораблекрушении. Я сбежала от него. Он… Был плохим человеком. И когда я узнала, что беременна, поняла - оставаться, значит подвергать не только свою жизнь, но и жизнь ребенка опасности. Поэтому я перекрасила волосы и сбежала, чтобы начать жизнь в новом месте с чистого листа.
— Ох, милая…