— Помогите!
Это, кажется, кричала девушка. Я отпрянул в сторону и замахнулся тростью, готовый двинуть сопернику по черепушке, если он рискнёт продолжить атаку. Но тот, увидев, что я настроен радикально, замер в нерешительности, хотя и держал в руке нож. Его подельники пока находились вне игры, не в силах принять вертикальное положение. Верзила вообще лежал на спине, с воем держась за перебитое колено, а второй сидел на корточках с выпученными глазами, прикрывая ладошкой свой многострадальный пах.
И в этот момент раздалась спасительная трель полицейского свистка.
— Ну, пёс, мы с тобой ещё встретимся, — процедил тот, кому ещё от меня нет досталось, посмотрел с сомнением на страдающих дружков и… попросту побежал.
Я поднят отлетевший в сторону котелок, водрузил его на голову, а мгновение спустя появился полицейский. Если точнее — городовой, насколько я после моей усиленной подготовки разбирался в правоохранительной иерархии царской России. Грузный, усатый, с бьющей его по ляжке висевшей на боку саблей и отчаянно на ходу дувший в свой свисток.
— Всем стоять! — гаркнул запыхавшийся страж порядка, доставая из кобуры револьвер.
Замерла даже девушка, правда, её испуг длился не более нескольких секунд.
— Вот те двое, они на меня напали, — ткнула она пальчиком поочерёдно в одного и второго гопников.
— А-а, Карп Шлыков и Николай Блинкин, — довольно осклабился городовой. — Попались, голубчики, на горяченьком, сейчас в околоток препровожу, а потом, глядишь, и на каторгу пойдёте. Ответите за все свои прошлые прегрешения. Хватит уже на воле гулять.
— Был ещё третий, но он убежал, — добавила любительница домашних животных. — Сначала деньги требовали, потом тот вон лапать меня начал. А этот молодой человек пришёл мне на помощь… Нам с Мими.
— Что? — шевельнул усами обладатель револьвера. — Вы были с подругой?
— Да нет же, Мими — это моя болонка.
Она схватила на руки тихо поскуливавшую собачонку.
— Мими, бедненькая, не испугалась, бросилась меня защищать, — принялась покрывать она мордочку своего питомца поцелуями. — Вон тот громила её ногой пнул… Господи, как можно было ударить такое беззащитное создание⁈
И тут же переключилась на меня.
— Ох, молодой человек, как же вы вовремя пришли на помощь! Сильно болит?
Я сначала не понял, о чём она, а потом до меня дошло, что на скуле у меня, кажется, наливается небольшой кровоподтёк.
— Да ерунда, — криво усмехнулся я, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к скуле. — Надо будет только что-нибудь холодное приложить.
— Надо будет, — согласно кивнул городовой. — Только для начала придётся и вам, барышня, и вам, молодой человек, тоже пройти в околоток, дать свидетельские показания.
— Я не могу идти, эта сволочь мне колено перебила, — подал голос Карп.
— Ничего, дружок твой тебе поможет, доковыляете в три ноги, тут недалеко. И не шалить мне, ежели что — сразу стреляю, — погрозил городовой револьвером.
Блин, а мне ведь наверняка в этом самом околотке придётся рассказывать про себя. Где живу, где служу… Могут последовать уточняющие вопросы, и тут я рискую попасть впросак.
— А можно барышня одна даст свидетельские показания? Просто я спешил на важную встречу, от которой очень многое зависит, и каждая минута промедления смерти подобна.
Городовой с сомнением посмотрел на меня, потом пожал могучими плечами:
— В общем-то, показаний пострадавшей хватит. Но потом, как свои дела сделаете, найдите время зайти в околоток на Большой Конюшенной. Знаете, где это?
— Примерно представляю, — кивнул я. — Обязательно зайду…
— Боже!
Тихий крик девушки заставил вздрогнуть не только меня, но и городового.
— Боже, она не дышит! Мими! Мими!!!
Она со слезами на глазах посмотрела на меня, на стража порядка, снова перевела взгляд на своего обвисшего в её руках питомца. И болонка, кажется, действительно не дышала.