Эхо отражений: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Системным администратором в одной небольшой фирме.

— А что за фирма?

— ООО «Контент», если вам это название о чём-то говорит.

— Пока нет, но узнаем… Наверное, хорошо зарабатываете?

— Не жалуюсь. Хотя по питерским меркам, думаю, не такой уж я и богач.

— Резонно… А что, не планируете в наш город переезжать? Работу с вашей профессией найти будет не проблема.

— Пока ещё не знаю, — честно ответил я. — В любом случае ранее чем через полгода я продать эту комнату не смогу.

— Да-да, это я в курсе. Dura lex, sed lex[2], — блеснул он эрудицией и довольно хохотнул.

Я промолчал, пусть думает, что я его не понял, что подопечный достался немного туповатый. Может, лишний раз потешу его самолюбие.

— А вы вообще здесь сколько ещё пробудете? — спросил он, снова приняв серьёзный вид.

— Пару дней максимум.

— Угу… Понятно. А родители ваши кем работают, если не секрет?

— Не секрет, правда, не знаю, зачем вам эта информация… Отец — завскладом строительных материалов, мать — там же трудится, бухгалтером.

Я замолчал, выжидательно уставившись на собеседника в ожидании новых вопросов. Но тот, видимо, решил, что уже заданных вполне достаточно.

— Что ж, приятно было познакомиться. Вот мой мобильный телефон, если что — звоните, — он положил на стол визитку. — Только на ночь я его выключаю. Как вам, кстати, ваши соседи? Тот же Тренькин, в частности? Вы же с ними уже познакомились?

— Да, вчера и с Тамарой Яковлевной, и с… как его… Эдмундом Андрияновичем познакомился. Вроде неплохие люди. Художник хоть и выпивает, но так-то тихий.

— М-да, тихий, — задумчиво повторил Симонов. — Ладно, всего хорошего, гражданин Абрамов!

Спровадив участкового, я начал собираться в поездку на кладбище. Погода сегодня вроде бы благоволила, было ясно и относительно тепло — Яндекс показывал плюс двенадцать за бортом, обещая и завтра отсутствие осадков. В инете посмотрел, на чём лучше добираться до Пороховского. Находилось оно по адресу Рябовское шоссе-78. Туда можно было добраться с пересадкой. До одной остановки шли 24-й и 181-й автобусы, а также 22-й троллейбус, а затем оставшуюся часть маршрута придётся ехать на 64-м трамвае либо ан маршрутных такси. Еще есть вариант на метро добраться до станции «Ладожская», а там также сесть на маршрутку или трамвай.

Перед тем, как покинуть комнату и заодно квартиру, посмотрелся в ростовое зеркало, напугавшее ночью старинно рябью. Ничего так, вроде бы прилично выгляжу. Как там Чехов говорил? В человеке всё должно быть прекрасно, включая мысли. Ну, за мысли не поручусь, всякое порой в голову лезет, а физиономия, фигура и одежда в данный момент нареканий не вызывали. Как и запах дезодоранта, которым я пшикнул подмышками.

Я запер комнату, увидел, что из своей выходит Тренькин с этюдником на плече. Причём был уже чисто выбрит.

— Пошёл работать, — махнул он мне рукой. — Погода хорошая, надеюсь, от клиентов отбоя не будет.

— Удачи! — пожелал я ему в спину.

В этот момент я почувствовал, что не мешало бы, фигурально выражаясь, на дорожку отлить, и свернул в сторону туалета. Сделав свои дела, наконец-то покинул квартиру, просто захлопнув дверь — защёлка сработал автоматически. Про эту особенность замка я помнил ещё со вчерашнего посещения, когда мы с нотариусом покидали квартиру.

Одновременно захлопнулась обитая металлом дверь квартиры напротив. Это была та самая милфа, что вчера покинута двор на белой «Мазде». Сегодня она была уже в другой курточке, розового цвета, подмышкой держала обсыпанную стразами сумочку. Повеяло чуть уловимыми нотками цитруса, в которые вплетался ещё какой-то неопознанный аромат, проникающий через ноздри куда-то вглубь, к потаённым струнам мужского естества.

Наши взгляды встретились, и я, как воспитанный молодой человек, пробормотал:

— Здрасьте!

— Привет! — чуть улыбнулась она надутыми губами. — А ты теперь здесь живёшь?

Она кивнула на дверь за моей спиной.

— А то что-то я раньше тебя не видела. Или видела вчера… Точно, ты с каким-то мужиком на «бумере» приезжал.

— Это нотариус был. А я живу теперь в комнате Марии Андреевны.

[2] Закон суров, но это закон — лат.