Эштон закрыл глаза. В бунгало стало совсем тихо. Мы, конечно, выглядели сейчас крайне страной делегацией: мой бывший, то ли человек — праздник, то ли человек-катастрофа, грубоватый майор, умеющий быть нежным в самые важные моменты, недавняя заложница в дорогом, но изрядно потрепанном костюме и английская леди-призрак. Теперь мы все стояли в одном кругу.
— В десять утра, — заговорил Эштон, открывая глаза, и в них уже горел не холод, а настоящий пожар, — я должен подписать документы о продаже. Саид приедет со своими юристами. Он думает, что я раздавлен, и у меня нет выбора.
Я усмехнулась своей самой «директорской» улыбкой, поправляя воротник.
— Ну что ж, мистер Кэролл. Кажется, пришло время показать Саиду, как работают настоящие девелоперы. У нас есть еще немного времени, чтобы подготовить финал, который он никогда не забудет.
— И само собой, — добавила я, глядя на Вадика, — пропустить «слияние века» мы просто не можем. У меня на этот утренний раут уже подобрано идеальное платье.
Вадик усмехнулся и похлопал по рюкзаку. — А у меня припасена пара сюрпризов для их службы безопасности. Я же говорил, что связался с нашим отделом по международной преступности и ни одна из полиций не готова упустить такую операцию.
— Если майор говорит так уверенно, значит машины без опознавательных знаков, нашпигованные полицейскими двух стран, уже где-то рядом. — я перевела для Эштона Вадиков туман и объяснила все человеческой лексикой.
Мы переглянулись. Еще вчера, Эштон готов был замуровать нас в своем отеле, но теперь мы точно стали союзниками перед лицом одного большого Зла. Я решила, что когда все закончится обязательно замолвлю слово за одного шустрого младшего портье в отеле.
— Кей, — Эштон подошел к старушке и осторожно коснулся ее руки. — Простите меня, что не понял ничего и не нашел вас раньше.
— Иди, сынок, — она погладила его по щеке. — В тот момент так было безопаснее для всех. Сделай то, что должен был сделать твой дед.
Солнце окончательно взошло, заливая сад «Кэролл-отеля» золотом. Мы вышли из бунгало единым фронтом. До начала конца империи Саида аль-Мансура оставалось сто восемьдесят минут.
Глава 32. Сделка отменяется
Ровно в десять утра тяжелые двери из мореного дуба, ведущие в главный кабинет владельца «Кэролл-отеля», распахнулись. Саид аль-Мансур вошел как император в захваченный город. На нем была безупречная белая дишдаша, источающая тонкий аромат дорогого уда, а на лице играла снисходительная улыбка хищника, который наконец-то загнал свою жертву в угол. Следом за ним, как тень, скользнули двое невозмутимых юристов с кожаными портфелями.
В кабинете их уже ждали. Радж Патель суетился у огромного стола из красного дерева, раскладывая золотые перьевые ручки и поправляя стопки договоров. Глаза управляющего алчно блестели — он уже мысленно подсчитывал свои проценты от сделки, предвкушая безбедную старость где-нибудь на Лазурном Берегу.
Дверь из смежной комнаты отдыха открылась, и в кабинет вошел Эштон Кэролл. Он выглядел так, словно спал последнюю неделю исключительно на шелковых простынях и ни о чем не тревожился. Идеально сидящий костюм-тройка, расправленные плечи и ледяной, истинно британский взгляд на фоне смуглой кожи и темных миндальных глаз…
— Доброе утро, Эштон, — бархатным голосом произнес Саид, останавливаясь у стола. — Надеюсь, ночь принесла вам смирение. Поверьте, это лучшая цена, которую вы могли получить за эти… исторические руины. И я делаю это только в память о своем старом друге Омаре.
— Конечно. Все, что происходит с нами, стоит научиться принимать, как свою судьбу. Кажется, так вы мне говорили?
В эту минуту в комнату вошли мы.
Я — в своем лучшем платье-футляре с фирменной улыбкой директора. Вадик — с синей папкой в руках. И Марина — в темно-синем костюме.
Улыбка Саида аль-Мансура дрогнула и медленно сползла с лица. Его юристы напряглись. Радж Патель выронил золотую ручку, которая с глухим стуком покатилась по полированному дереву и упала на ковер.
— Какого дьявола? — прошипел Саид, теряя все свое восточное благородство. — Эштон, что эти люди делают в вашем кабинете? Моя служба безопасности доложила, что…
— Что ваша служба безопасности их ликвидировала? Или что они гниют в местной тюрьме по сфабрикованному обвинению? — вежливо уточнил Эштон, присаживаясь во главе стола. — Боюсь, ваши люди вас разочаровали, Саид. Как и вы разочаровали меня.
— Это возмутительно! — взвизгнул Радж Патель, покрываясь испариной. — Мистер Кэролл, эти люди — преступники! Они ворвались в ваш отель, они…
— О, замолчите, Радж, — внезапно раздался голос из угла.
Лоренцо де Лука изящно поднялся с кресла, которое позволяло оставаться ему незамеченным до этого, поправил свой идеальный галстук и подошел к Эштону, встав по правую руку от него. Итальянец посмотрел на них с брезгливой жалостью.
— Сеньор аль-Мансур, мистер Патель, — Лоренцо развел руками с истинно римским драматизмом. — Вы, должно быть, думаете, что я спал этой ночью. Но я работал. Я перевел те занимательные схемы, которые госпожа Шторм и майор Тифлисов оставили в 313-м номере. Как честный профессионал с безупречной репутацией, я всегда играю на стороне того, кто нанял меня первым. А первым был мистер Кэролл. Радж, ваши офшорные счета и откаты от поставщиков — это просто позор для аудита. Вы воровали так топорно, что мне физически больно на это смотреть.
Патель пошатнулся, хватаясь за край стола.
— Ты уволен, Радж, — не повышая голоса, сказал Эштон. — Но не выйдешь из здания до приезда полиции. Правда, твои махинации — это ничто по сравнению с тем, что мы собираемся обсудить сейчас.
Саид аль-Мансур выпрямился. Его глаза сузились, превратившись в две черные, опасные щели.
— Ты переоцениваешь свои силы, мальчик, — процедил миллиардер, забыв про вежливость. — Что мне слова какого-то аудитора и пары авантюристов? Я раздавлю этот отель судами. К вечеру банк заберет его за долги, а этих всех депортируют. Это, если им повезет.