Ольга молчала, пораженная; слушала она речь боярыни и любовалась ею, безотчетно завидуя ее красоте.
«И он чуть было не полюбил ее! — подумала она. — По нем она, значит, тоскует, его любит, а как узнает, что он–то и есть мой суженый…»
При этой мысли дрожь пробежала по телу Ольги, и она невольно закрыла глаза.
Но боярыня уже успокоилась, улыбнулась и проговорила:
— Не тревожься же, милая, ты такой любви не познаешь; другая ты… Ну, а от Черкасского я тебя вызволю. Пойдем ко мне в опочивальню: хочется мне чем тебя одарить, — и боярыня повела княжну в свою опочивальню.
Ольга, привыкшая дома к суровой простоте, с восхищением осматривала затейливую и нарядную спальню боярыни, как вдруг ее глаза почти с ужасом остановились на чем–то, висевшем на стене, против большой и высокой кровати. А Елена Дмитриевна в это время доставала из маленького кованого ларца нитку дорогого жемчуга, а потом, подойдя к девушке, стоявшей точно в столбняке, проговорила:
— Вот тебе мой свадебный подарок, носи на память обо мне!..
Княжна молчала.
Боярыня остановилась, заметив странное выражение лица княжны, и, проследив за ее глазами, увидела, что они были устремлены на джианури.
— Что с тобой, девушка? — спросила Елена Дмитриевна, и ее голос заметно дрогнул.
Ольга мгновенно пришла в себя, провела рукой по лицу, но отвести взор от инструмента уже не могла.
— Что с тобою? — уже суровее повторила боярыня, У которой вдруг мелькнула какая–то тайная мысль.
— Ни–ничего! Прощай, боярыня! — обрывающимся голосом пролепетала княжна и кинулась к дверям.
— Стой! — властно схватив ее за руку, остановила Хитрово и пристально впилась взором в лицо девушки. — Говори, зачем хотела бежать отсюда?
— Пусти меня! — простонала княжна, вырываясь из ее рук.
— Нет, ты мне скажешь! Ты знаешь, чья это игра?
Девушка молчала, но яркий румянец, вспыхнувший на ее щеках, выдал тайну.
Искушенная опытом, боярыня сразу догадалась обо всем. В ее сознании сверкнула мысль, что пред нею стоит соперница, именно та, которую она так давно и тщетно искала. Но это было только предположение, а она хотела удостовериться в этом без всякой тени сомнения. Поэтому она сорвала с гвоздя инструмент и, выразив на лице обворожительную улыбку, подбежала к девушке.
— Смотри, это его подарок, его, понимаешь? — моего любого, моего желанного! Сам меня на нем играть учил… А какие песни пел! Какие слова говорил! Век меня одну любить клялся. И, я верю, он любит меня одну, одну меня, и будет любить до могилы! А какие ночи мы с ним проводили, как ласкал, миловал он меня! Еще вчера он так горячо целовал меня и такие ласковые слова говорил…
Она приблизила свое пылающее лицо к побелевшему лицу девушки и ждала, что та на это скажет.
Княжна не вынесла и, сильно оттолкнув от себя свою соперницу, глухо произнесла:
— Ты лжешь, лжешь, боярыня! Не был он у тебя и не люба ты ему, не люба!
Дикий, безумный хохот огласил опочивальню. Княжна, взглянув на боярыню, остолбенела от ужаса: красивое лицо Елены было искажено такой злобой, такой неистовой яростью, что его трудно было теперь узнать.
— Так это он тебя любит? — хрипло проговорила наконец Елена Дмитриевна, перестав вдруг смеяться. — Тебя — такую лядащую, такую мерзкую? Меня променял на тебя! И ты думала, что боярыня Елена Хитрово уступит своего любого такой лядащей девчонке, как ты?
Княжна взглянула на нее своими скорбными глазами и еле слышно, но твердо ответила:
— Он не твой любый и никогда им не был!
— И твоим никогда не будет! — яростно крикнула Елена. — Я лучше своими руками задушу его.
— Боярыня! — твердо произнесла девушка. — Отпусти меня! Зазорно мне слушать такие речи твои…
— А не зазорно молодых чужеземцев привораживать? Не зазорно княжне, девушке, на свиданье к чужеземцу бегать?
— Я невеста его, — гордо произнесла Ольга и пошла к двери.