— Позвольте быть с вами откровенной, — понижает она голос. Шум вечеринки словно стихает, будто мы оказались в собственном изолированном пространстве. — Авангард дал десятки интервью. Сотни, если считать пустую болтовню. Он появлялся в утренних шоу, на подкастах, в ночных программах, где ведущие спрашивали его, какая у него любимая еда и есть ли у него девушка. Иногда его даже заставляли петь в караоке. Но ничего из этого не было по-настоящему. Ничто не показало, кто он на самом деле.
Я хмурюсь.
— И вы хотите, чтобы это изменилось?
— Я хочу понять, способны ли вы разглядеть то, что скрыто под поверхностью, — её взгляд становится острее. — Потому что я наблюдала за вами только что. Вы давили на него. Вы увидели в нём что-то, что заставило вас давить сильнее. Что именно?
Вопрос застаёт меня врасплох. Я вспоминаю, как Авангард сжал челюсть, когда я назвала его собственностью. Мимолётный отблеск чего-то тёмного за его выученной для камер улыбкой. Странное напряжение в плечах, словно он несёт груз, невидимый для остальных.
— Он казался уставшим, — наконец говорю я. — Не физически. Устал играть роль. Как будто так долго носил маску, что уже забыл, кто он под ней.
Ван Вин молчит. Не сказала ли я слишком много? Не слишком ли пристально наблюдала?
Затем она медленно отпивает шампанское — впервые за всё время — и я понимаю, что сейчас прошла некое испытание.
Или провалила его. По ней не поймёшь.
— Пройдёмся, — бросает она, уже двигаясь.
Я следую за ней. Она уводит меня подальше от толпы, в более тихий уголок двора, где тени гуще, а музыка стихает до невнятного шёпота. Рядом зеркальный бассейн, вода тёмная и неподвижная. Я чувствую, как осенний ночной воздух становится всё холоднее с каждым часом, но моя кожа будто горит. Незаметно делаю дыхательные упражнения, знаю, что именно об этос сейчас напоминал бы мне Байо. Впрочем, он молчит, вероятно, опасаясь, что у Ван Вин, как и у Авангарда, сверхчувствительный слух. Не удивлюсь, если она тоже напичкана технологиями, наноботами в кровотоке и прочей научной ерундой.
— «Глобал Динамикс» годами формировали образ Авангарда, — говорит она, понизив голос так, что мне приходится наклониться, дабы расслышать. — Всеамериканский герой. Символ надежды. Это эффективно, это необходимо, но в то же время это ограничивает. В компании есть те, кто считает, что мы создали для него клетку, конечно, позолоченную, но всё же клетку
— И вы в их числе?
Она не отвечает прямо:
— Я создала его, мисс Бакстер. Не в том смысле, о котором пишут таблоиды, я не собирала его в лаборатории, как чудовище Франкенштейна. Но я курировала его усовершенствование. Я формировала то, чем он стал. Я знаю его лучше, чем кто-либо.
В её голосе что-то проскальзывает. Безусловно, собственничество. Но и ещё что-то… похожее на жажду.
Интересно.
— Он поразителен, — продолжает она, и черты её лица смягчаются. — Даже более поразителен, чем я ожидала. Но поразительные вещи нужно понимать. Обществу. Миру. И тем, кто думает, что может его контролировать.
— Например, Конраду Маршу?
Её выражение не меняется, но я замечаю, как чуть сужаются глаза. Задела за живое.
— Мистер Марш генеральный директор. У него свои приоритеты. У меня свои, — она останавливается и поворачивается ко мне лицом. В тусклом свете тени резко очерчивают её лицо.
— Я к тому, мисс Бакстер, что ваш подход меня заинтриговал. Большинство журналистов хотят историю, которую продаёт «Глобал Динамикс». А вы, похоже, ищете что-то другое.
— Я хочу правды, — повторяю я и тут же мысленно морщусь. Звучит уже почти отчаянно. А я и есть отчаянная, в куда большей степени, чем она может представить. Мне нужно это интервью. Мне нужна эта миссия. Иначе меня, скорее всего, до конца карьеры заставят сидеть за столом в углу.
— Да, вы это постоянно повторяете, — уголок её губ приподнимается в лёгкой усмешке. — Вопрос в том, готовы ли вы к тому, о чём говорите.
Я не успеваю ответить, как она достаёт из клатча тонкую чёрную карточку и протягивает её двумя пальцами, словно то ли дар, то ли вызов.
— Мой электронный адрес, — произносит она. — Если вы всерьёз намерены сделать этот материал, отправьте мне письмо с вашим предложением. Его должны одобрить три человека: Авангард, я сама и мистер Марш. Если пройдёте все три этапа, считайте, что получили разрешение.
Я беру карточку.
— Так просто? — не удерживаюсь от вопроса.
— Ничего простого в этом не будет, мисс Бакстер, — она допивает шампанское и ставит пустой бокал на край ближайшего кашпо. — Я даю вам шанс доказать, что вы достойны. А как вы им распорядитесь — зависит только от вас.
Она делает шаг прочь, но вдруг замирает и оборачивается через плечо. Её бледно-серые глаза вспыхивают в свете праздничных гирлянд, становясь почти светящимися.