— Моей готовки?
— Угу. И самого процесса. У тебя так быстро выходит, будто между делом. Зато выглядит, будто мишленовский ресторан приготовил.
Ели высокую кухню по-домашнему, обсуждая, как получилось. Она была в моей белой футболке, а я в трусах, но мы уже давно так привыкли. После ещё раз душ, а то я вспотел, но раздельный, вместе опять бы стало не до этого.
Ну и начали облачаться в парадную форму для работы. Костюм у меня был ещё с прошлого раза, висел на плечиках в идеальном состоянии, даже стрелочка на брюках на месте. Костюм я надел вместе с белой рубашкой и галстуком, после расчесался, чтобы волосы не торчали.
А Наташа достала из чехла, что привезла с собой, и надела чёрное бархатное платье с открытыми плечами. Ей идёт.
— Такое у тебя не видел, — сказал я.
— Взяла для работы. Застегни, пожалуйста, — попросила она, и, когда я закончил, повернулась ко мне. — Как тебе?
— Отвал жопы, — я рассмеялся.
Она подхватила меня под локоть, и мы постояли у зеркала, разглядывая, что получилось, после она сделала снимок, но в соцсети не выкладывала. Вышли в подъезд, удивив по пути пару соседей, которые меня едва узнали в этом прикиде, и сели в новую машину, благо, что дождь кончился.
— Вот так кресло регулируется, — я потянулся через девушку и нажал на кнопочку, и будто случайно поцеловал её в шею.
— Вадим, — протянула Наташа. — Надо серьёзнее.
— Я и так серьёзен, — я улыбнулся ей и подмигнул. — Всё, поехали на инструктаж.
Глава 3
Я снял пиджак, и гримёр начал возиться с моим левым предплечьем. Несколько дней назад тот мутный сообщник Паука, которого мы брали с Глебом перед тем, как отправиться за самим гадом, размахивал бритвой и немного порезал мне руку. Хотя Глебу тогда досталось жёстче, его пнули между ног.
Порез заживал и почти не мешал, но чтобы бинт не привлекал лишнего внимания, его заменили на узкую пластырную полоску, которую тщательно прикрыли гримом и силиконом, а сверху я надел часы. Но не отцовские, а те, которые мне выдали сегодня.
Гаджетов у меня прибавилось. Телефон мне выдавал ещё Ваня, но теперь мне добавили к нему затенённые очки под костюм, в оправе которых была спрятана камера, а в дужках уже привычные мне наушники с костной проводимостью, вот ещё дали часы с микрофоном и маячком, функций в которых явно больше, чем мне говорят. Всё это можно было связать в одну систему, так что разберусь по ходу дела.
— Короче, Вадя, смотри, — начал Глеб, усевшись передо мной, когда с рукой закончили.
Он сегодня сам в костюме, и вид у него стал серьёзнее. А как ещё? Вся ответственность на нём, он же прикрывал всю операцию и координировал её вместо Петренко.
— Твоя задача — фиксировать всех, кто к тебе подходит и не избегать контакта, — говорил он. — Но при этом оставаться самим собой. Так что если кто докопается, смело огрызайся, как ты умеешь. Лишь бы не было фальши.
— Можно ругаться, — я сделал вид, что записываю. — Понял, Глеб.
— У клиента есть подозрение, что в его окружении есть кто-то, кто работает на конкурента. И, скорее всего, такой человек не один. И, возможно, работают не только на конкурентов, а на кое-кого опаснее.
— Конкретику мне можно знать?
— Немного. Есть такая забугорная фирма «Альбион», — Глеб поморщился, будто у него болел зуб, — они и тобой интересуются, и им. И вот твоё появление — провокация.
Про эту фирму помнил Туман и говорил Верещагин, который пока не давал о себе знать, а я его не выдавал. Хотел оставить этот контакт на себе, на всякий случай. Ведь уже много раз убеждался, что случаи бывают разные, и не всегда приятные.
— Если тобой заинтересуются, то будут выходить на контакт. И любой, кого ты там видишь — потенциальный шпион.
— Прям любой?
— Ну, Наташка точно нет, — он усмехнулся. — Но у неё своя задача, она рядом с тобой стоять не будет. Но будет поблизости, на всякий случай. Ещё будет пара человек, кого ты знаешь и кто точно не шпион. Но всё равно, гляди в оба. Шеф думает, на тебя по полной налезут, профессионально. И даже могут сделать так, что мы не будем этого видеть.
— Понятно.
— Ещё есть вероятность, — продолжил Шилов, — что там будет кто-то из тех, кто тогда пытался тебя похитить в Москве. Вдруг захотят повторить? Поэтому один не оставайся.
— Не собирался. А сам Корнеев о чём хочет со мной поговорить?