— Учту, — холодно произнёс он. — Вот об этом, Вадим, я и хотел поговорить. Разумеется, про материальную часть вознаграждения я не забуду, и ты получишь компенсацию не только от Рогова. Машина — в твоём распоряжении навсегда, потраченное время будет оплачено с лихвой, а в дальнейшем тебя всегда будет ждать место в «Контуре» или у меня. Так что за будущее не беспокойся, оно будет обеспечено. А главное — тебе придётся не просто сидеть в офисе или забивать костыли в шпалы, как тебя учили в институте.
— Я учился на ремонтника подвижного состава. И мне ещё сессию сдавать.
— Сдашь. Эта работа поинтереснее, и в дальнейшем, ты будешь связан с такими проектами, которые повлияют на многое. Но…
Он замолчал и отъехал на своей каталке подальше от стола, подняв глаза к потолку.
— Ты привлечёшь куда больше внимания, и к тебе будут подходить люди, которые крайне опасны. Которые знают, куда надавить.
— Учту. Ко мне уже подходили.
Да и прямо сейчас говорю с одним из них. Целиком доверять Корнееву я не собирался, пока не пойму всё.
— На тебя смотрят, — продолжил Корнеев. — А когда решат, что знают тебя, то сразу пойдут с козырей. Главное — не дать им себя запутать.
— Пусть попробуют, — произнёс я.
Пять минут, которые выделялись на каждого, в моём случае заняли куда больше. Вскоре мы распрощались, и я вышел, в библиотеку потянулись остальные парни для разговора с Корнеевым.
Я пока не поднимался в зал, хотел обдумать всё, что навалилось. Так-то легенда, которую предложил мне Корнеев, достойна Тумана. Он как-то притворялся сыном одного миллиардера, который повсюду строил гостиницы, а потом пошёл в политику, и о нём слышали все. Так что Туман приезжал в страны Восточной Европы и играл роль взбалмошного наследника, такого же крикливого, как его отец, но своё дело делал и узнавал нужные тайны.
У меня будет что-то подобное, вот только Корнеев не говорит всего. А это ред-флаг. И мне надо смотреть в оба.
Потому что хрен знает, что произойдёт дальше в этой Игре.
— С возвращением, — раздался голос через динамики наушников, спрятанных в дужках очков, когда я снова вошёл в общий зал. — Вижу картинку, слышу тебя.
Я тихо кашлянул, подтверждая, что слышу его сам. Прошёл дальше, ведь работа ещё не закончилась, и мне надо изучать обстановку. Пошёл перекусить к столикам у стены, и там сразу нарисовался один недавний знакомый.
— Поболтал уже, Лебедев?
Николай Иванович Зубов, руководитель местного УФСБ, то есть главный фейс области, встал рядом со мной.
— Я много с кем говорил, — неопределённо сказал я.
— А меня интересует один конкретный человек, — пробурчал он. — Давай-ка пошепчемся.
— Сейчас его уберём, — пообещал парень из наблюдения. — Пока отвлеки его.
— Ну и что сказал Корнеев? — напрямую спросил фейс, когда мы отошли к столику. — Очки можешь снять, так поговорим. Или не снимай, как хочешь. Уже неважно.
Зубову явно не нравится как «Контур», так и Корнеев, и он действует нагло, пытаясь сорвать им все планы. Причём действует нахрапом, прямо здесь, при всех.
Но «Контур» тоже не сидел без дела. К нам подошёл официант.
— Свежие, только что с самолёта, — он поставил рядом с нами тарелку с устрицами и внимательно, с намёком, посмотрел на меня.
— Ну как тут можно устоять? — спросил я.
Я тут же взял одну, капнул на неё лимонным соком и взял вилку, чтобы отделить моллюска от ракушки. Но не ел. А вот Зубов не удержался, и тут же умело отодрал одну и сожрал, почти не жуя.
— Вообще, Лебедев, — начал он, — я тебе не враг. Ты, возможно, не понимаешь, но ты оказался в зоне действия людей, которые изучают тебя самым внимательным образом.
— Понятно.
— И они ударят в самое слабое место, которое у тебя найдут. А у тебя маловато опыта, чтобы от такого отбиться, и зря на тебя делают ставку. Но это можно исправить.
— И как? — спросил я, наблюдая, как он взял вторую устрицу.