Друид. В толще воды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем сел в кресло и стал ждать.

Ожидание я скоротал тем, что позвал деда.

Сначала окликнул его по имени, как и всегда, когда мне требовались его желчь и память. Кабинет ответил лишь потрескиванием углей в печи.

Тогда я позвал его так, как учил он сам — через родовую кровь, мысленно обращаясь к духу. На такой зов Валерьян являлся из любого угла имения, ворча и путаясь в призрачной бороде.

Половицы в коридоре скрипнули разок и снова умолкли.

— Дед, — сказал я вслух в пустой кабинет. — Ты выбрал самое подходящее время для обид. Или же с тобой что-то случилось?

Никто мне не ответил, и тогда я откинулся в кресле и прислушался к другому своему постояльцу, к тому, кто жил глубже и о ком дед высказывался неизменно скверно. Вельский молчал.

Часы отбили два пополуночи, и я вернулся к весам.

Листок снова покрылся росой. Мелкие капли облепили всю резную поверхность, от черенка до кончика — ровно такие же, какими застал их в первый раз. Я перенёс его на чашу весов, уравновесил и сверил со столбиком.

Вес сошёлся в точности, до последней доли золотника.

Я записал цифру второй раз, ниже первой, и долго смотрел на две одинаковые строки. Предмет отдавал воду, но его вес оставался прежним. Коряга, отдав влагу, становится легче, и мокрое сукно становится легче, и любая вещь этого мира, расставаясь с водой, платит за это весом.

Мой же листок платить за воду не желал совсем.

— Ты не мокнешь, — сказал я ему. — Ты истекаешь.

Родник тоже отдаёт воду и не мелеет, потому что вода идёт сквозь него из глубины. Только у родника есть жила, которая его питает, а у деревянной пластины в запертой шкатулке, в сухом кабинете, за две версты от ближайшей воды никакой жилы быть не могло.

На полке у окна завозились, и по столу пробежала знакомая тень.

— Эй, третий час ночи, — Пушок уселся на край столешницы и укрыл лапы хвостом. — Приличные люди спят. Неприличные тоже спят. Бодрствуешь только ты и твой гербарий.

— Взгляни, — предложил я и подвинул к нему бумагу со столбиком цифр.

— Восхитительно. Две одинаковые цифры. Ради этого стоило будить белку?

— Ты сам проснулся.

Пушок перегнулся через чашу весов и обнюхал листок, не касаясь его. Усы его взъерошились, и он отступил на шаг, что для наглого предшественника было поступком почти неслыханным.

— Убери это от меня, и я, пожалуй, соглашусь, что ночь ты потратил с пользой.

Убирать шкатулку подальше я пока что не стал. Вместо этого взял листок за черенок и медленно повернул его в свете лампы, следя за самой крупной каплей. Она поползла по прожилке, добралась до развилки и свернула к черенку. Я повернул листок кончиком вниз, и капля, которой полагалось теперь скатиться к кончику, помедлила, качнулась и двинулась вверх по прожилке против всякого тяготения, всё к тому же черенку.

Я проделал это ещё четырежды во всех положениях, какие смог придумать. Капли всякий раз собирались у черенка, куда бы ни поворачивал пластину, и с черенка уходили в бархат, если я возвращал листок в шкатулку.

Вода в мёртвой вещи знала своё направление.

Но поможет ли мне это как-то решить загадку? Тот ещё вопрос.

Я положил листок на бархат, закрыл крышку и убрал шкатулку в потайное отделение стола.

— Разумно, — одобрил Пушок, провожая шкатулку взглядом. — А теперь иди спать. У тебя глаза как у Валерьяна, только тот хоть покойник, ему положено.

— Дед не отзывается до сих пор, — я перевёл взгляд к окну. Там ничего не менялось.

— Знаю. Я его тоже искал. По всем углам, по всем его любимым местам, даже в винном погребе, где он любит вздыхать над пустыми бочками. Его нет в доме, точно тебе говорю.

На этом ночь для меня закончилась, потому что заснуть после всех этих открытий я уже не пытался. Провёл оставшееся время за чтением, благо библиотека у деда хранила ещё много книжных тайн.