— Максим, я тут думал… Ты ведь понимаешь, что это как-то связано с местью? Убивать офицеров — это не случайность и не совпадение. Это цель. Кто-то хорошо подготовился и знает, как работает наша система. Знает, что против таких угроз в стране пока нет единого механизма действий. Я так думаю, если твой Хорев попросит тебя вернуться, значит, дела действительно плохи.
— Я понимаю, — ответил я. — Уже думал об этом. Но им не удастся меня уговорить.
Лось усмехнулся, но усмешка была невеселой.
— Ты всегда так говоришь, но потом все равно делаешь то, что должен. Я тебя знаю. Только запомни, Максим. У тебя есть семья. И если ты, вдруг, решишь ввязаться в это дело, будь готов к тому, что будут последствия!
Я кивнул, не сводя глаз с дороги. Слова Лося легли на душу тяжелым грузом, но я знал, что он прав.
На вокзале мы остановились за двадцать минут до отправления поезда. Лось вышел из машины, забрал свои чемоданы и на мгновение задержался. Он посмотрел на меня тем особенным взглядом, который был хорошо мне знаком. Такой бывает у людей, прошедших не через одну схватку или боевой выход.
— Максим. Ты не обязан. Ты уже сделал достаточно. Но и не горячись.
Я кивнул, подошел к нему и крепко пожал его руку. Он кивнул в ответ, затем повернулся и зашагал к перрону.
Затем я вернулся к машине, сел внутрь и через весь город отправился в аэропорт.
Савельев показался из главного здания через полчаса после моего прибытия. Он был в гражданской куртке с поднятым воротником, лицо его осунулось, под глазами залегли тени. Увидев меня, он подошел, открыл дверцу и плюхнулся на сиденье.
— Ну, привет, Гром! — сказал он, глядя прямо перед собой. — Спасибо, что приехал. Как я и сказал, в управлении сейчас черт знает что творится! Полная задница!
Я завел двигатель, не задавая лишних вопросов. Мы отъехали от аэропорта и вырулили на пустынную дорогу, ведущую в сторону города. Савельев молчал несколько минут, собираясь с мыслями.
— Догадываюсь, что у вас ничего нет, — сказал я, когда пауза стала слишком долгой.
— Как сказать… Нам точно известно, что используется новая особая взрывчатка, а производят ее в Индии. В основном. Еще мы поняли важную вещь, за этим стоит не группа людей-фанатиков, а всего-навсего один человек. Его целью было сохздать панику и добраться до Москвы, что он, в общем-то, уже и сделал. И есть у меня догадка, какой будет следующий шаг!
Глава 13
Разговоры
Чтобы было проще говорить, я вырулил на объездную дорогу и остановился на пустынном участке у обочины.
Двигатель глушить не стал, чтобы работало отопление. Сегодня, на редкость, было прохладно и дул северный ветер. Накрапывал мелкий дождик, вокруг перепаханные техникой мартовские поля, на которых только-только появились первые всходы. Вокруг — почти никого, лишь иногда проезжали машины и автобусы. Хорошее место для разговора.
— Давай подобнее…
— Макс! Ты не представляешь, что в Москве сейчас творится! — Савельев повернулся ко мне, и я увидел усталость в его глазах. Он выглядел так, будто не спал уже несколько суток. — В управлении Комитета чуть ли не хаос, да и в Генштабе не лучше. Ваш «Спектр» работает на двести процентов, но все равно не справляется, а другие аналитические центры загружены не меньше. Мы работаем круглосуточно, проверяем все, что только можно. Все сотрудники на коротком поводке, информацию дозируют, будто лекарство, а мы все равно упускаем нити. Угроза подобного плана это проверка на прочность… Черт возьми, это уже седьмой случай!
— Неудивительно… Что-то я не припомню, чтобы в той, предыдущей жизни, происходило что-то подобное! — подумав, хмыкнул я. — Ты же понимаешь, что я имею в виду?
— Конечно. Никаких взрывов в советском метро ранее не было! Стало быть, это все новая реальность и нужен механизм воздействия на эту угрозу. Он-то все равно рано или поздно появится, но сколько пройдет времени? — мрачно кивнул тот. — Вообще-то, я достаточно много об этом думал. Знаешь, я считаю, что все происходящее, это последствия нашего вмешательства в ход истории. Каждое измененное нами и в особенности тобой событие, породило новые ветки развития, но уже альтернативного характера. Что, как и куда… Все это носит лавинообразный характер, чем больше что-то меняешь, тем больше появляется новых, прямо или косвенно связанных между собой проблем. И если, к примеру, взять тот же Чернобыль — я знал про него почти все, а если случись что-то еще в тех краях сейчас, я буду практически бессилен, потому что имеющаяся у меня информация будет бесполезна. Главная сложность сейчас в том, что… Никто не знает, как реагировать на новые угрозы?
Я молчал, переваривая услышанное от старшего лейтенанта. Да, он почти полностью прав. Помнится, я тоже приходил к подобной мысли, но этим все и ограничилось.
Сейчас нужно серьезно сосредоточится на том, что представляло наибольшую угрозу! Этот террорист или группа, нужно было понять, что ими движет и зачем они творят эти взрывы… Ладно бы были просто взрывы где-то на объектах промышленности, но гибнут мирные люди, а с ними непременно есть жертва в погонах… Почему?
Семь взрывов — это не просто серия. Это системная работа, явно спланированная с хирургической точностью, для достижения какой-то цели.
— В новости попали только два — Новосибирск и Горький. Остальное жестко контролируется, замалчивается КГБ! Причины очевидны! — продолжил Савельев. — Полковник Черненко перед смертью, плотно работал над тотальной блокировкой любой информации, но не успел довести ее до конца. Тем не менее, рано или поздно просочится, и тогда начнется паника. А если добавить к этому слухи о том, что кто-то охотится на военных…
— А что вообще Черненко делал в метро? У него же есть служебное авто с личным водителем!
— Он домой периодически ездил на метро. Его в последнее время начало укачивать в машине, вот он периодически и пользовался общественным транспортом. Говорил, так легче.
— Ясно. Получается, в пяти случаях, — продолжил я, — среди жертв были военные. Я правильно понял?
Савельев кивнул. Его лицо было серым, как те поля за окном.
— Да. И не просто военные, а люди в погонах не ниже подполковника. Что интересно, все погибшие служили в Афганистане. А трое из них вообще из ГРУ, хотя и на пенсии. Один из КГБ, еще двое — из ВДВ. Всех их объединяет одно: они участвовали в крупных операциях против моджахедов в середине восьмидесятых. Кто-то планировал, кто-то руководил или курировал, кто-то непосредственно участвовал. Но совершенно точно, все они прошли Афган.