Она вкратце рассказала историю о том, как она ходила в лавку, а, возвратившись, нашла его распростертым на полу. Пока она говорила, перемежая рассказ слезами, Нунен обнаружил на голове умершего сгусток запекшейся крови. Он показал его О’Мэлли, который тотчас же встал и направился к телефону.
Вскоре начали прибывать и остальные. Сначала врач, затем два детектива, одного из которых она знала по имени. Потом прибыл полицейский фотограф и сделал снимки, и человек, занимавшийся отпечатками пальцев. Они долго шептались и вполголоса переговаривались над трупом, и детективы без конца задавали ей всякие вопросы. Но они неизменно обходились с ней заботливо. Она опять рассказала свою историю, на этот раз с самого начала, когда Патрик вернулся домой и она шила, а он был усталый, такой усталый, что не захотел никуда идти ужинать. Рассказала, как она поставила мясо в духовку — «оно сейчас там, жарится», — и как выскочила в лавку, купить овощей, а вернувшись, нашла его на полу.
— В какую лавку? — спросил один из детективов.
Она назвала, и он обернулся и что-то шепнул другому детективу, который тотчас же вышел на улицу.
Через пятнадцать минут он вернулся с листком, испещренным пометками, они снова пошептались: сквозь рыданья до нее долетели обрывки произнесенных шепотом фраз: «… держалась абсолютно нормально. очень веселая. хотела угостить его хорошим ужином. горошек. творожный пудинг. невозможно, чтобы она.»
Какое-то время спустя фотограф и доктор удалились, пришли еще двое и на носилках унесли тело. Потом ушел специалист по отпечаткам пальцев. Остались два детектива, а также два полицейских. По отношению к ней они проявляли исключительную заботу, и Джек Нунен спросил, не хочет ли она пойти куда-нибудь, к сестре, например, или к нему домой, где его жена позаботится о ней и устроит на ночь.
Нет, сказала она. Ей кажется, что в данный момент она не смогла бы сделать ни шагу. Не будут они очень возражать, если она просто посидит тут, пока ей не станет лучше. Сейчас она не слишком-то хорошо себя чувствует, право, не слишком.
Тогда не лучше ль ей прилечь, спросил Джек Нунен.
Нет, сказала она, ей хочется остаться на том месте, где она сидит, в этом вот кресле. Может, немного погодя, когда ей станет лучше, она сможет сдвинуться.
Так что они оставили ее там, а сами занялись делом — обыском дома. Время от времени какой-нибудь из детективов задавал ей новые вопросы. Иногда, проходя мимо, Джек Нунен говорил ей что-нибудь ласковое. Ее муж, сообщил он ей, был убит ударом в затылок, нанесенным тяжелым тупым инструментом, почти несомненно большим металлическим предметом. Они ищут оружие. Убийца мог забрать его с собой, но, с другой стороны, мог и выбросить или спрятать его где-нибудь в доме, или поблизости.
— Старая история, — сказал он. — Найди оружие, и ты нашел преступника.
Потом к ней подошел один из детективов и сел с ней рядом. Не знает ли она такого предмета в доме, которым можно было воспользоваться для этого? Не откажется ли она посмотреть, может, чего-то не хватает, скажем, большого гаечного ключа или тяжелой металлической вазы.
У них нет тяжелых металлических ваз, сказала она.
— А большого гаечного ключа?
Она не думала, чтоб у них был большой гаечный ключ. Но, вероятно, подобные есть в гараже.
Поиски продолжались. Она знала, что в саду, вокруг всего дома ведут поиски другие полицейские. Она слышала шаги по гравию, а иногда в щелку между шторами видела луч фонарика. Время было довольно позднее, она заметила, что часы на каминной полке показывали около девяти. Те четверо, что обыскивали комнаты, казалось, устали, были почти что в раздражении.
— Джек, — сказала она, когда сержант Нунен проходил мимо в следующий раз. — Вы не откажитесь дать мне чего-нибудь выпить?
— Конечно, дам. Вы имели в виду этот виски?
— Да, пожалуйста. Только капельку. Может, мне от него станет легче.
Он подал ей бокал.
— Отчего бы вам и самому не выпить? — сказала она. — Вы, должно быть, ужасно устали. Пожалуйста, прошу вас. Вы были так добры ко мне.
— Что ж, — сказал он. — Строго говоря, это запрещается, но каплю можно — для поддержания сил.
Один за другим подошли и другие, их тоже уговорили выпить самую малость. Они стояли довольно нескладно, с бокалами в руках, чувствуя себя неловко в ее присутствии, пытаясь сказать ей что-нибудь в утешение. Сержант Нунен зашел в кухню и тотчас же вышел обратно со словами:
— Послушайте, миссис Мэлони. Знаете, у вас все еще горит духовка и мясо все еще там.
— Ах, Боже мой! — воскликнула она. — Так и есть!
— Может, лучше мне ее выключить, а, как?
— Пожалуйста, Джек. Большое спасибо.
Когда сержант вернулся во второй раз, она посмотрела на него большими, темными, полными слез, глазами.
— Джек Нунен, — проговорила она.
— Да?