— Меня уволили.
Из динамиков доносится испуганный возглас.
— О боже, Бел, мне так жаль.
— Я знала, что так будет. Поэтому подготовилась.
Но вопреки твердым словам, сердце уходит в пятки, и с каждой секундой паника накрывает все сильнее.
— Тебе выплатили нормальное пособие?
Я невесело усмехаюсь.
— Только после того, как начала шантажировать. До этого собирались дать зарплату всего за неделю.
— За неделю? — высокий голос Лайлы снова взрывается. — Они тебя не стоят, Белла. Ну правда. Просто принимали твой труд как должное.
Вздохнув, я невольно признаю:
— Не стоило брать на себя обязанности Алекса и Кристи. Я просто пыталась отсрочить неизбежное. Ты знала, что кто-то предложил использовать нейросети вместо художников?
В трубке снова слышится негодующий вздох.
— Да быть того не может!
— Еще как может... прямо при мне.
В трубке повисает тишина, нарушаемая лишь гулом шин по шоссе: я еду к маме.
— У меня видео есть, если хочешь посмеяться, — предлагаю я, когда молчание затягивается.
— Сама же знаешь, сейчас не до смеха.
Верно, не до смеха. Лайла слишком предана, чтобы находить хоть что-то забавное в моих бедах.
Но...
— Выражение лица Джейсона в тот момент, когда я подняла телефон, — просто нечто. Так и подмывало разослать скриншот конторе, пока меня не выкинули из системы.
— Сделай из него мем про использование нейросетей.
Я прыскаю со смеху. Лишнее подтверждение тому, что лучший способ прийти в себя — позвонить подруге.
Смех мучительно затихает, когда я притормаживаю и сворачиваю на подъездную дорожку к маминому дому. Ничего особенного, уютный одноэтажный коттедж на три спальни, но дом в испанском стиле всегда был для меня тихой гаванью. Пока не превратился в мемориал всего, что наша семья потеряла.
Больше не пахнет корицей. Теперь при входе в нос всегда бьет резкий запах больничной дезинфекции. Внутри больше нет ни тепла, ни уюта — там ледяной холод, будто я через портал угодила прямиком в Антарктиду. Смеха тоже не слышно; в эти дни дом полнится лишь проклятиями в адрес вселенной да тихими всхлипами.
— Белла? — тихо зовет Лайла.
— Кажется, я не смогу сейчас зайти, — неохотно признаюсь я. Впервые голос теряет всякое подобие твердости.
На том конце провода что-то шуршит.
— Я пришлю свою маму. Нельзя заботиться о ком-то, когда сама находишься на грани, — она берет паузу. — Тебе нужно наполнить собственную чашу, Бел. Ты не сможешь отдавать, если внутри пусто.
Я мотаю головой, вовремя вспомнив, что подруга меня не видит.
— Это чересчур. У твоей мамы и без того забот полон рот...