Оба адвоката выглядят одинаково шокированными. Хардвик громко прочищает горло.
— Джереми…
— Полмиллиона, — поправляется он. — Полмиллиона долларов, Наоми. Я знаю, тебе нужны деньги.
— Мистер Рот, — первой подаёт голос Окасио. — Это крайне неуместно.
Хардвик бросает на Джереми убийственный взгляд, и он наконец замолкает. Но ущерб уже нанесён. Мой муж только что предложил мне полмиллиона долларов за то, чтобы я отказалась от своего сына. Он сошёл с ума? Что с ним сделала Вероника? Или это действительно опухоль мозга? Я даже не могу представить, что заставило его так себя вести.
Хотя хуже всего — вся та ложь, которую он рассказывает обо мне. Как бы я ни гордилась своей медицинской карьерой, я ещё больше горжусь тем, что я мать. Тедди — центр моей вселенной, и я делаю для него всё. Без Тедди моя жизнь не имела бы смысла.
К моменту окончания встречи я буквально трясусь от злости. Эзра вытаскивает меня из комнаты, мы находим тихий уголок со скамейкой, и он усаживает меня. Он присоединяется ко мне, ставя свой огромный портфель между ног.
— Ладно, во — первых, — говорит он, — давайте просто сделаем глубокий вдох.
— Сделаем глубокий вдох! — вырывается у меня. — Я не собираюсь сидеть здесь и дышать, когда Джереми хочет забрать у меня моего сына!
— То, чего он хочет, и то, что произойдёт, — две совершенно разные вещи.
Слёзы жгут мне глаза. Мне удалось сдержаться на встрече, но я не уверена, что смогу и дальше.
— Я даже не понимаю, зачем ему опека! Он вечно работает!
Эзра усмехается.
— Я знаю зачем.
— Зачем?
— Потому что, если у вас будет опека пятьдесят на пятьдесят, ему придётся платить тебе алименты на ребёнка, — говорит он. — И это вдобавок к оплате практически всего ухода за ребёнком и частной школы, учитывая разницу в ваших доходах. Он будет платить бешеные деньги. Но если у него будет больше пятидесяти процентов опеки, ему не придётся платить тебе ни цента алиментов.
Я моргаю, глядя на него.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— Какой… — Я вспоминаю слова Стефани Горман в её офисе. — Какой мудак!
Эзра смеётся.
— Точно.
Слёзы ушли, осталась только злость. Как Джереми мог так поступить со мной? Я всегда знала, что в нём есть злопамятная сторона, но я никогда не представляла, что он способен вести себя так.
Я бы сказала, что это влияние Вероники, но когда я была в той комнате, это чувствовалось иначе. Казалось, что ложь исходит напрямую от моего мужа.
— Всё, что он сказал обо мне, — ложь, — говорю я Эзре.
— Я не сомневаюсь. И не волнуйся. Он не выиграет эту битву. Если придётся, мы пойдём в суд.
— Я, эм, не знаю, смогу ли я позволить себе судебную тяжбу.
Он, кажется, нисколько не обеспокоен моей полной неспособностью заплатить ему. Хотя я, безусловно, могу выписать ему чек на гонорар теперь, когда деньги волшебным образом вернулись на совместный банковский счёт.
— Не волнуйтесь. — Он ухмыляется мне. — Вам скоро поступят большие деньги. Я уверен, что в конце концов мне заплатят.
Он выглядит таким уверенным, что мне становится легче. Не полностью легче, конечно. Но, возможно, на миллиметр легче.