— Меня зовут Вероника, — говорит она. — Мы встретились на днях вечером. В доме Джереми?
— О. — Я касаюсь своего лба, как будто память возвращается ко мне. — Ты имеешь в виду в моём доме.
Вероника не клюёт на приманку. Она просто продолжает улыбаться, и я должна восхититься тем, как красиво она выглядит, хотя, кажется, на ней почти нет макияжа. Или совсем нет. Она просто естественно великолепна, наверное. О боже, как же я её ненавижу.
— Слушай, — говорит она, — мне кажется, что в тот день у нас был плохой старт. И я очень не хочу этого.
Я даже не удосуживаюсь скрыть закатывание глаз.
— Да?
— Да. — Она кивает. — Мы должны быть в хороших отношениях, если собираемся вместе воспитывать Тедди.
Я смотрю на неё, возмущённая её наглостью.
— Мы не собираемся вместе воспитывать Тедди. Мы с Джереми собираемся воспитывать Тедди, как мы это делали последние пять лет.
— Да, — говорит она, — но в конце концов, я тоже буду проводить с ним время. Возможно, даже больше, чем ты!
Она перебрасывает свои длинные волосы через плечо, и меня охватывает почти непреодолимое желание отрубить все эти роскошные чёрные локоны. Интересно, в каком ряду ножницы.
— Послушай меня, Вероника, — шиплю я на неё, достаточно тихо, чтобы героический клерк, всё ещё складывающий крекеры, не услышал меня. — Я, очевидно, не знаю всех подробностей того, как ты заманила моего мужа в постель, но ты должна понимать, что у нас с Джереми есть связь, которой у вас двоих никогда не будет. Мы женаты. У нас есть общий ребёнок. Ты просто... — Я с отвращением машу рукой в сторону её подтянутого маленького тела. — Ты конфетка для глаз. Он соскучится с тобой через несколько недель.
Я надеялась, что мои комментарии поколеблют её уверенность или заставят её сомневаться в том, реально ли то, что у неё с моим мужем. Но вместо этого её губы изгибаются, как будто её всё это ужасно забавляет.
— О, Наоми, — вздыхает она. — Мне ужасно жаль из — за этой ситуации. Честно.
— Правда?
— Конечно! — Она протягивает руку, чтобы коснуться моей руки, но затем передумывает. Умная девочка. — Я не плохой человек — правда. Мы с Джереми просто… мы влюбились. Нельзя выбирать, в кого влюбляешься.
— Вообще — то, — говорю я, — мне кажется, можно выбрать не влюбляться в женатого мужчину.
— Мы не можем с этим ничего поделать. — Она прижимает руку к груди. — У нас просто такая глубокая связь!
Боже, как я её ненавижу.
Но в то же время что — то в этом разговоре кажется мне не так. Ну, помимо того, что другая женщина говорит мне, что влюблена в моего мужа. Когда Джереми сказал мне той ночью, что он влюблён в Веронику, по выражению его лица было очевидно, что он говорит серьёзно. Но вот Вероника говорит мне, что они с моим мужем так глубоко влюблены, а в её глазах нет никакой любви. Всё, что я вижу на её лице, — это холодное, расчётливое выражение, хорошо замаскированное наигранной приятностью и её природной красотой.
Вероника не глубоко влюблена в моего мужа. Она вообще не любит его.
Я готова поспорить на что угодно.
— Эй, леди!
Голос клерка вырывает меня из моих мыслей. Он держит коробку крекеров, которой трясёт перед моим лицом.
— Что такое? — рявкаю я на него.
Он снова трясёт крекеры.
— Эти раскрылись, когда ты их опрокинула. Теперь ты должна их купить.
Я определённо не хочу эти дурацкие крекеры, но у меня нет желания спорить с этим клерком, который уже обменивается заговорщическими взглядами с Вероникой. Я уверена, что она расскажет Джереми о нашем маленьком взаимодействии сегодня, и мне не нужно, чтобы история включала в себя мою перепалку с клерком из продуктового магазина. Поэтому я беру крекеры и бросаю их в свою корзину рядом с фруктами.
— Тебе следует быть осторожнее с этим виноградом, — говорит мне Вероника, снова перебрасывая волосы через плечо. — Они могут стать причиной удушья.
— Я всегда разрезаю виноград перед тем, как дать его Тедди.