Смотрю — на краю стоит совенок.
— Чего смотришь? Воду хоть подай, — буркнул я.
А он лапой поддевает камушек, и тот вниз падает, а за ним бугром еще земля шмякается в жижу и капли мне в лицо.
— Ыть! — Я помахал лопатой, прогнал.
Принялся копать дальше, а камень, как назло, будто растет. Я и сам не заметил, как с солнцем распрощался. Нет уж, делом принципа стало узнать, каких размеров глыба, а потом и вытащу, конечно! Ровная такая еще, округлая, будто человеком сделанная.
Наконец добрался до истинных ее размеров. Поддел штыком лопаты, приподнял кое-как и понял, что опять поломаю древко. Привязал к Маришке находку да руками обхватил. Вместе попытались. Раскачали из стороны в сторону, а потом с рывка пошла работа. Совенок сел на камень и принялся команды отдавать:
— У-у! У-у!
Вытащили наконец. Валун оказался продолговатым, облепленным землей да болотной тиной. Будто груша окаменелая исполинских размеров. Еще и в пятнах, будто художник поработал.
— Вот так находка. Что скажешь? — спросил у совенка. Тот на клюв проверяет: щелк-щелк. — Твердая?
Ну ладно. Оставил как есть. Сил не было даже на вечернюю трапезу. На завтра решил приберечь пойманную куропатку и ушел спать, мечтая о том, как выстрою на землях смрадных свой дом и земля очистится потихоньку от гнилья. Однажды выгляну из окна — увижу родной Солнцеград и буду знать, что и там, и тут есть у меня кров. Правда, царского ложа у меня не будет более никогда, но приличную кровать любой достойный человек обеспечить себе обязан. Хороший сон — это все для человека, силою и умом пользующегося в делах своих.
— У-у.
— Спать надо мне. А не тебе, глупая птица. Ты ночное существо. — Совенок все смотрел, моргал. — Ночное, говорю. Это значит, днем спишь, ночью охотишься, а я наоборот. Понимаешь?
Щелк-щелк по дереву.
Усмехнулся я сам себе. Вот как быстро в дурь ударился. Еще недели не прошло в одиночестве, а уже со зверьем речи веду.
Закрыл глаза. Слышу хруст. Встаю, оглядываюсь. Меня этим не удивить. Всегда знал, что тут всякое привидеться может, лес голову дурит. И все же…
— Есть кто в лесу?! Лучше выходи! Знай, что сплю я все равно что с открытыми глазами! А уж как управляюсь оружием, тебе лучше не знать!
Никто из лесу не ответил.
— Так-то.
— У-у. У-у.
— А ты насекомых отгоняй от меня, — отдал наказ совенку. — Хоть какая-то польза от тебя будет.
И уснул.
Наутро водрузил я на обоз свою находку и повез не спеша. На каждой версте останавливал Маришку: давал отдохнуть, воспоминаниям лихим предаваясь, в которых я врагов жизней лишал. Государей свергал, царские стены крошил и земли вражеские пламени предавал.
Добрались до Хвойной. Вновь окружили сельчане взглядами недобрыми. Не понимали, что нет мне дела до них.
— Где Марфа? — спросил я у первой встречной бабули. Та не ответила. — Немая, что ли… Эй, — подошел к лавке, в которой овощи брал. — Мальчик! Как тебя, хилый с именем храбрым… Где Марфа, староста ваша?
Он посмотрел на дом.
— Там живет? — Не ответил. — Чего с вами такое…
Подошел к избе, постучал в дверь.
— Марфа, это я… Буря! Ты дома?
— Это что? — Я оглянулся. Марфа, стоя за спиной, указывала пальцем на валун.